Портрет инокини, ставший святыней

09:53, 03 ноября 2017

История России таит в себе множество загадок и тайн

постоянно возбуждающих наше воображение и любопытство, порой наделяя обычные практические результаты деятельности тех или иных лиц, информацию о которых поглотил туман истории, некоторым ореолом таинственности, порой до придания им элементов мистики. Одним из таких событий, будоражащих уже не один век умы калужан, является история подлинника чудотворной Калужской иконы Божьей Матери. 

В описании этой иконы из книги Е. Поселянина «Богоматерь» (1909) сказано: «Две дворовые девушки разбирали на чердаке барского дома старые вещи. Одна из них, по имени Евдокия, отличавшаяся дерзким и легкомысленным характером, вела себя при этом непристойно и говорила неприличные речи, не обращая никакого внимания на замечания своей подруги. Среди разного хлама последняя нашла свёрток полотна. Развернув его, она увидела ясное, отчётливое изображение Женщины в тёмном одеянии, подобном монашескому, с благоговейным лицом читающей книгу. Служанка подумала, что на этом полотне изображена игуменья, и указала на это своей несдержанной подруге».  

Далее Богородица исправила ошибку служанки, признавшей в изображении на живописном полотне настоятельницу монастыря, а не знатную инокиню, в чьём образе Она явилась: «...в лице изображённой на полотне Женщины оскорбила не инокиню, но Меня, ибо изображение, ею поруганное, есть Мой образ, через который по воле Сына Моего и Бога Я буду ходатайствовать за город ваш». 

Калужская икона сокрыта под очень дорогой ризой, подарком самой императрицы Елизаветы Петровны, с жалованным ею, возможно впервые, правом увенчивать Богородицу короной Российской империи. При внимательном изучении изображенния неизбежно возникает ряд вопросов: кто был изображён на живописном портрете в образе инокини, кто был автором этого портрета, когда и где был написан этот портрет? 

К сожалению, после утраты подлинника чудотворной Калужской иконы Божьей Матери в 1918 году ни на один поставленный вопрос стало невозможно получить достоверный ответ. Вместе с подлинной иконой исчезла вся возможная информация: манера письма и подпись автора на живописном портрете, клейма мастеров на драгоценной ризе и другие мелкие детали, которые могли бы пролить свет в этой истории. 

История же началась ещё в конце XVII века, когда молодой царь Пётр I совершил свой знаменательный визит в Голландию, после чего началась модернизация России. 

Стажировку инкогнито царю Петру на пристанях Амстердама и в Зандаме в 1697 году устроил его знакомый Николас Витсен, который посещал Московию по торговым делам и был принят царём Алексеем Михайловичем, живо интересовавшимся свежими новостями из Европы. При этих беседах присутствовал и юный цесаревич Пётр, обладавший уже в то время пытливым практичным умом... 

Вернувшись из Голландии, Пётр I начал модернизацию страны и начал её с расставания со своей женой - царицей Евдокией Фёдоровной (Лопухиной), олицетворявшей в себе все сложившиеся за века русские патриархальные православные устои общества, что теперь вызывало раздражение царя, «вдохнувшего воздуха просвещённой Европы». 

По праву можно признать царицу Евдокию (Лопухину), насильственно постриженную в инокини Суздальского Покровского монастыря, первой жертвой Петровских реформ. 

Царю Петру был необходим хороший европейский художник, склонный к путешествиям, для показа людям на Западе, как выглядит модернизированная Московия, чтобы заинтересовать иностранных инвесторов и привлечь в страну специалистов разных профессий. По рекомендации Витсена таким художником стал его знакомый Корнелис де Брейн (1652-1727), голландский художник, писатель и путешественник. Он поселился в Москве и путешествовал по разным городам государства, делая везде свои зарисовки. 

В Москве жизнь художника была весьма насыщенной - он участвовал практически во всех важных событиях, происходивших в городе: познакомился с царевной Натальей Алексеевной, царицей Прасковьей Фёдоровной (вдовой царя Ивана) и писал портреты трёх её дочерей для рассылки потенциальным женихам. Также им был написан конный портрет Петра (ныне находится в Эрмитаже), портреты других родственников и придворных.  Корнелис де Брейн обедал у царя в Преображенском, наблюдал за его «потешными» увеселениями и всё это тщательно зарисовывал.  Венцом его путешествия по Северу и Поволжью России стал большой альбом этнографических зарисовок различных народов, населявших те места, их быт, наряды, традиции, этнические особенности. 

Спустившись вниз по Волге, Корнелис де Брейн совершил длительное путешествие в Персию и Индию, где тоже много трудился... 

Обратный путь в Москву осенью 1707 года проходил через город Владимир... 

Трудно представить, что де Брейн, находясь в непосредственной близости от Суздальского Покровского монастыря, смог бы устоять от искушения написать портрет опальной царицы - инокини Елены (Евдокии Лопухиной). Без образа матери будущего наследника престола царевича Алексея Петровича представление о Московии было бы неполным. Он возвращался из длительного этнографического путешествия в Москву, где его никто не ждал. Задержка в пути на одну-две недели ничего не решала. 

Надо полагать, что полулегальная работа над портретом опальной царицы стимулировала художника к более интенсивной деятельности. Благо в 1707 году, будучи увлечённым строительством Санкт-Петербурга и своей фавориткой Анной Монс, Пётр I мало интересовался судьбой своей бывшей жены. Эти обстоятельства, несмотря на крайнюю стеснённость в материальном обеспечении, давало инокине Елене (Евдокии Лопухиной) определённую степень свободы. 

Исследование творчества Корнелиса де Брейна позволяет предположить, что за это время было создано значительное число зарисовок с детальной проработкой лица, рук, фактуры и узора материала верхней одежды инокини и, может быть, написан на полотне портрет инокини Елены без антуража, возможно в упрощённом, незавершённом виде, без детализации фактуры материала и вышитого орнамента одеяний. 

После непродолжительной творческой задержки в Суздале Корнелис де Брейн в ноябре 1707 года продолжил свой путь из Владимира в Москву, но был вынужден остановиться в старинном сельце Горенки, принадлежащем князю Юрию Хилкову, комнатному стольнику царя Петра I, дослужившемуся до звания генерал-майора и до высокой должности губернатора Новгорода. 

Думается, что Юрий Яковлевич нашёл нужные слова, чтобы убедить Корнелиса де Брейна отдать ему уже полузавершённый портрет инокини Елены (Евдокии Лопухиной). Учитывая то обстоятельство, что среди многочисленных работ художника не было выявлено «владимирских» сюжетов, можно предположить, что «нужные слова» князя Хилкова, приближённого к царю Петру I, о нежелательном общении с бывшей его женой были правильно истолкованы художником, который после написания портрета «Инокиня Елена (царица Евдокия Лопухина) в овале» (1707/08) сжёг все зарисовки, связанные с его пребыванием в Суздале. 

Веским аргументом Юрия Яковлевича, не считая возможного материального вознаграждения, было его родство по матери,  Анне Илларионовне Лопухиной, с царицей Евдокией Фёдоровной Лопухиной (до венчания с царём - Параскевы  Илларионовны) и, следовательно, с наследником престола царевичем Алексеем Петровичем. Вопрос, как попал портрет инокини Елены (Евдокии Лопухиной) из с. Горенки Владимирской провинции на чердак барского дома В.К. Хитрово в с. Тинькове, что в семи верстах от Калуги, Калужской провинции, – тема уже другой истории. 

Таким образом, голландский художник и путешественник Корнелис де Брейн сохранил для российской истории не только подлинное изображение последней русской царицы Евдокии Фёдоровны (Лопухиной), но и создал живописный портрет, в образе которого произошло чудесное явление Богородицы, превратившее его в особо почитаемую святыню - чудотворную Калужскую икону Божьей Матери. 

Главное, что отличало подлинник Калужской иконы Божьей Матери от других богородичных образов, - её миссия. Живописный портрет инокини Елены (Евдокии Лопухиной) работы Корнелиса де Брейна, прибывшего в Россию к царю Петру I с маркетинговой миссией по информационному обеспечению западного общества ходом модернизации России, имел целью привлечение иностранных инвесторов, негоциантов и специалистов разных профессий.  После явления Богородицы в 1748 году в портрете инокини и воцерковления его Русской православной церковью в виде чудотворного Калужского образа Божьей Матери, она сама стала продолжательницей начатой Петром I миссии, её духовной покровительницей. В этом свете совсем не случайными кажутся совпадения: времени явления Калужской иконы с пиком Елизаветинской эпохи просвещения; расцветом наук, искусств, живописи, архитектурного зодчества, медицины; с западноевропейской иконографической схемой образа Девы Марии (Аннунциаты) и с массовым притоком иноверных и иностранных специалистов. 

Это точка зрения автора. И она имеет право на существование.

Игорь ГОРОЛЕВИЧ.

Поделиться с друзьями:
Чтобы оставить комментарий необходимо на сайт или зарегистрироваться.