Чтобы помнили

11:35, 12 декабря 2017

31 декабря исполняется 76 лет со дня освобождения Калуги от немецко-фашистских захватчиков.

И еще живы свидетели событий тех памятных дней. Сегодняшняя публикация – воспоминания калужанки Людмилы Давыдовой  об оккупации и освобождении областного центра. Пропуская через себя воспоминания, она рассказывает, как это было… 

На рассвете 13 октября 1941 г. немцы вошли в город. Каратели прочесывали все дома. Увидев моего деда, оставшегося после ухода на фронт моего отца старшим мужчиной в семье, в гимнастерке, немец крикнул: «Партизан?!» Дедушка показал ему паспорт. Немцы пошли искать партизан в саду. 

Утром, выглянув за калитку, увидели: на углу улицы Тульской группа немцев, а недалеко от них лежит кто-то убитый. К нам в дом вошел каратель: длинный рыжий финн. Осматривая дом, винтовкой тычет во все предметы. Ему открывают ящики комода, столов, и т.д. Нам было известно, что, если обнаружат сало или что-то съестное, потребуют отдать все, иначе расстреляют всех. 

Предусмотрительный дедушка накануне успел порезать всю живность хозяйственную и спрятать в погреб сарая, завалив его дровами. Только сумку с салом оставили в доме. Когда каратель проходил через кухню, бабушка поставила эту сумку в углу под иконами, прикрыв ее подолом длинной юбки. Его внимание привлекла печка. Открыл заслонку, заглянул туда - там пусто. На загнетке глиняная махоточка с молоком. Моя тетя Оля на руках держала сестренку Зоечку, сказала: «Это ребенку». Каратель жадно схватил молоко и выхлебал до дна, молча ушел. 

Вдруг тишину пронзил громкий женский плач. Это была соседка Акимова из дома за углом. По слухам, её сын Володя ушел к партизанам. Сегодня же был день рождения его матери. Прежде в этот день он всегда поздравлял любимую маму. И сегодня она ждала сына, пекла пирожки, а его нет, тревожилась. «Неужели погиб?»- рыдая, повторяла она дедушке. А когда вернулась домой, произошла ужасная трагедия. Володя, в телогрейке, с заряженным пистолетом, все же смог добраться до дома. Дождалась мать сыночка, бросилась в его объятия. В этот момент курок сработал, оружие выстрелило прямо матери в грудь. Пришедшие соседи увидели разложенные на столе пирожки, приготовленные для выпечки. А на полу лежала мертвая мать. 

Едва умолк горестной плач соседки, как появилась со слезами другая, с улицы Тульской. Там, в доме за углом, жила еврейская семья. С ними мы редко общались, но однажды бабушке удалось купить у хозяйки, Марии Самуиловны, необыкновенно крупные сладкие помидоры особой селекции, которые та умела выращивать. Теперь она пришла к дедушке за поддержкой в опасную минуту, рассказала, что немцы взяли их под жесткий контроль, обязали носить отличительные знаки. Откинув пуховый платок, показала пришитую на спине желтую звезду. Через несколько дней по дороге под конвоем немцы провели группу евреев в гетто вблизи Оки. При отступлении немцы их сжигали в бараках. Кто бежал, расстреливали. 

А дом Марии Самуиловны немцы заняли под штаб. Моя двоюродная сестра Людмила Рудакова рассказывала (тогда они жили на Набережной улице), что при отступлении немцев все жители прятались в подвале дома. Вдруг вбежала к ним раздетая молодая еврейка с ребенком. «За ради Христа, спасите!» Дома ее мужа немцы застрелили в уборной, а ей удалось сбежать. 

Немецкий штаб, расположенный в доме Марии Самуиловны, отделялся всего двумя садовыми участками от нашего дома. Во избежание внезапного появления партизан немцы разрушили все заборы вокруг штаба. Ночью брат Коля пробрался к штабу и увел молодого жеребца. На земле оставались следы, но к утру их запорошило снегом. 

А дальше нам велено было собрать всех детей с улицы, накормить их гречневой кашей. Голодные ребята, расположившись вокруг большой глиняной чашки, ели вкусный мясной фарш, а дедушка напоминал им: гречневая каша, чтоб не проболтались. 

Каждый день Коля уходил искать партизан. В доме напротив проживал офицер из штаба. Коля познакомился с его денщиком, молодым парнем Жорой. Тот делился со своим товарищем новостями о времени перемещения немецких войск из Калуги. Коля метался: «Дедушка, сообщить бы нашим, как ударили бы они по немцам!» 

Когда в город вошли наши войска, Коля исчез из дома. Скоро он вернулся уже в солдатской форме. «Дедушка, прощай»,- сказал он деду. Удивленный дед спросил: «Как же тебя взяли? Ты несовершеннолетний». - «А я их обманул, сказал, что документы в доме разбомбили. Они и поверили». Он гордился высоким званием солдата. Родственникам посылал письма с фронта, считая себя достойным воином, защитником Родины. 

Мой дедушка был знаменитым голубятником. Выводил и особо певчих канареек. Даже в самое трудное время за птичками к нему приезжали люди в больших чинах, дорого покупали их. Сегодня его назвали бы самым успешным бизнесменом. Благодаря этому он содержал наше многочисленное семейство. Разных пород голубей у него раньше насчитывалось до трехсот. Канареек выводил на разные голоса. 

А в голубях - другая прелесть. С известными голубятниками договор - «в ловушки». Зная, чья в небе стая, выпускает определенную стаю своих голубей. Они красиво кружат, поднимаясь все выше и выше, то исчезают, сливаясь с небом, то серебряным дождем появляются вновь. Кажется, уже пропали в небе далеко, но вдруг появляются над домом, приведя с собой еще стайку чужих голубей. 

Но вот 30 октября к дому подъехала машина. Выходят немцы. Мальчишка с ними. Спросили голубей. Дедушка открыл им голубятни. Немец из автомата перестрелял любимых голубей, наполнил ими мешки. Дед попросил оставить ему двух. Немец застрелил их и отдал «на чай». Думали, что не перенесет дед такого удара. Четыре дня лежал на печке, плакал. 

В то время ни у кого не было сомнения, что новые «хозяева» в городе - это временное явление. Надо лишь переждать тревожное время. Так оно и случилось. 

Из освобожденной Калуги всех, кто еще не ушел на войну, тут же отправляли под Юхнов, на Зайцеву Гору. Всем было известно, что в этой «мясорубке» - верная смерть. Туда были отправлены и другие наши родственники. Все погибли. Мать Коли, тетя Шура, получила извещение: «Ваш сын, Филиппов Николай Константинович, погиб смертью храбрых». А славный был бы партизан! 

О гибели там нашего дяди, Алексеева Алексея Никитовича, так рассказывал сосед-очевидец: «Калужан направили на открытую местность. Низко пролетает партия немецких самолетов, косит их. Ему оторвало ногу. Он корчился от боли, кричал. Пролетает следующая партия самолетов, добивает оставшихся». Сколько полегло на Зайцевой Горе! Из Книги Памяти известно: Алексеев Алексей Никитович, красноармеец, пропал без вести. 

Когда я теперь читаю о новом порядке, введенном немцами в Калуге: билеты в кино, театр, баню, о рынке, я не верю, чтобы жители отважились пойти куда-либо. Все было не так. Немцы мародерствовали, грабили, расстреливали. Забирали у всех добро. И когда 31 декабря Калугу освободили от фашистов, это стало самым большим подарком к Новому году для каждого из нас. 

Сейчас в Европе пытаются переписать историю, отнять нашу Победу, но мы помним, как это было, и рассказываем об этом вам, своим детям и внукам, чтобы и вы помнили. 

Людмила ДАВЫДОВА. 

smolbattle.ru.

Места: Калуга
Поделиться с друзьями:
Чтобы оставить комментарий необходимо на сайт или зарегистрироваться.

Новости по теме