Урок литературы со скрипкой

13:12, 13 марта 2020

В январе 1997 года краевед и архитектор Александр Днепровский-Орбелиани подарил мне бумажную папку: на обложке был изображен калужский «шарик» и стела с Гагариным – мемориал в честь 600-летия города. Рядом Александр Сергеевич написал для памяти: «Виктору Боченкову с твердой надеждой, что он сумеет довести до ума этот опус». То была его переписка с учителем Александром Кузнецовым, если я правильно понял тогда, его одноклассником. Я знал, что он был сыном калужского старообрядческого священника Маркелла Ивановича Кузнецова, четвертым, самым младшим, из его детей. Кроме писем в папке были собраны стихи, отпечатанные на машинке на стандартных листах белой бумаги. Они и сейчас кажутся мне не слишком сильными, хороший любительский уровень, и, кроме того, их было слишком мало, чтобы составить хоть какую-то подборку. 

Все эти документы долго лежали у меня без дела. Однажды я поместил в интернете фотоснимок семьи Кузнецовых, сделанный на Пасху 1937 года. К этому празднику священник Маркелл Кузнецов только-только вернулся домой из заключения. (В 1932-м он получил пять лет по обвинению в контрреволюционной агитации, но досрочно освободился.) Я указал его имя, не перечисляя других членов семьи. Так называемые социальные сети иногда очень помогают, связывая незнакомых раньше людей. Через какое-то время получаю письмо от преподавателя Казанского федерального университета доцента Милеуши Хабутдиновой: «Был ли у него сын Александр,  мог ли он во второй половине 1940-х учиться в Казанском университете? Я разыскиваю сведения об Александре Кузнецове, студенте КГУ, друге писателя Аяза Гилязова (классика татарской литературы. – В.Б.), сыгравшем огромную роль в его становлении». 

Я ответил коротко: был, учился. И отыскал забытую папку… 

«И носило меня, как осенний листок…»

Буду опираться на краткую биографическую справку, которую подготовил о своем друге Александр Днепровский. Кузнецов родился осенью 1927 года. В 1935-м пошел учиться в школу №5 Калуги. В 1945-м предпринял попытку поступить в Калужский учительский институт (так тогда назывался педагогический университет). Она оказалась неудачной. Возможно, свою роль сыграло пресловутое «социальное происхождение». Поэтому на следующий год Кузнецов отправился в Казань и тут с первой попытки поступил на филологический факультет прославленного университета.

Что же произошло дальше? И почему он проучился здесь только год? На этот вопрос у меня не было ответа.

«Они спасались от арестов,сообщила мне Милеуша Хабутдинова. – Гилязов был младше, Кузнецов мудрее. Все они активно участвовали в работе литературного кружка, где подавляющее большинство были фронтовиками. Год назад я узнала, что кружковцы собирались повторить ленинскую стачку в Казанском университете, поэтому начались аресты… Александр Кузнецов снабжал Аяза Гилязова запрещенными книгами, окунул в поэзию Мережковского и Брюсова, научил переводческому мастерству». Гилязов читал рассказы, которые можно было расценить как антисоветские. Друзья прогуливали занятия, торчали в библиотеке, по вечерам ходили в театр. «Любовь к классической музыке привил Гилязову именно Кузнецов. На момент знакомства Аяз Гилязов еще плохо говорил по-русски. Александр открывал для него мир зарубежной классики, особенно древнегреческой поэзии». 

Историю послевоенных казанских литературных кружков еще предстоит обобщить и написать… Почувствовав опасность, Кузнецов уехал в другую республику, на Украину, в 1947-м поступил в Харьковский университет, который окончил экстерном в 1951-м. И снова – на другой конец страны, в Горную Шорию. Именно там написана часть его стихов, сохранившихся в папке. В Калугу он возвратился в 1953-м и был направлен учителем в село Подбужье Хвастовичского района. Из его писем Днепровскому тех лет видно, что он строит планы, связанные с литературной деятельностью, сочиняет стихи, пытается опубликовать их, ищет выходы на журналы, высказывает свои суждения о литературе: «Поэзия должна быть цельной, одной, без мелочей, огрехов, без низкого ремесленничества и вместе с тем без “олимпийского” артистизма – она должна быть человечной. Такая поэзия – моя цель. Конечно, я многого недоработал, много в стихотворениях лишнего, плоха их техника. Это, во-первых, объясняется тем, что я не до конца проникся важностью начатого дела, а с другой стороны, перехожу от одной манеры стиха к другой. Эта манера, проще сказать, реализм – отсутствие… схоластических раздумий над бытием. Некоторая неискренность объясняется невозможностью сразу быть искренним, наука искренности, правдивости – трудная наука».  

Наверное, стоит привести  одно из «кемеровских» стихотворений тех лет как пример творческих исканий. «Эзенок» - по-шорски «здравствуй».

Шорская рыбацкая деревня – 

Островок средь вешних черных вод.

Догорают тонкие поленья,

Ждем в ветрах медлительный восход.

В котелке уха давно остыла.

Слушаем ночные голоса…

Веет от просторов светлой силой,

Жжет лицо весенняя Уса.

«Эзенок!» - протягивает руку

Шорец-дед, неслышно подойдя.

Изучить бы шорскую науку:

Быть живым и светлым навсегда!

Из редакций Александр получал отказы. В какой-то мере их надо признать справедливыми. Однако ему нужно было писать хотя бы для себя. Поэзия была для него необходима именно в том смысле, в каком отзывался об этом искусстве Шеллинг, – как средство самопознания.

Встреча друзей

Аяз Гилязов тем временем, отсидев пять лет в Караганде, вернулся в Казань и продолжил учебу. Его повесть «Три аршина земли», опубликованная на русском в журнале «Дружба народов», стала жемчужиной татарской литературы. Темы дальнейшего творчества ему подсказывало предчувствие гибели исторических корней, опасность урбанизации, Гилязов, как и ряд других писателей, разрабатывал тему села, народной памяти. Александр упомянут в книге его воспоминаний «Давайте помолимся!», переизданной в 2017 году. Я отыскал ее в «Ленинке», ныне Российской государственной библиотеке. Страница 332: «Мой студенческий друг, языковед, поэт, писавший стихи латинским гекзаметром, скрипач, сын священника из Калуги Александр Маркеллович Кузнецов постоянно призывал меня познакомиться с творчеством Мережковского. Мой горизонт в те времена был узок, небеса низки, я тыкался носом в стихотворения Мережковского, но далеко продвинуться так и не смог».

Из воспоминаний «Давайте помолимся!» видно, что Кузнецов был не единственным, кто оказал влияние на будущего писателя. Гилязов называет многих, в том числе тех людей, с которыми судьба свела его в заключении… 

Чтобы заинтересоваться и влюбиться в Мережковского, отыскивать его книги, когда царит литературный официоз, нужно обладать характером. Нужно, по крайней мере, самостоятельно мыслить. Судя по письмам Днепровскому, с течением лет Александр оставил увлечение символистской поэзией («схоластическими раздумьями»), как и эксперименты с гекзаметром. Это нормально для человека, который постоянно ищет.

Гилязов сумел узнать адрес Кузнецова. Калужский учитель приехал к нему в Казань. Чтобы с уверенностью сказать, когда, сколько раз они встречались, нужно работать с архивами писателя. Сохранилась фотография, на которой они запечатлены вместе. Ее можно датировать шестидесятыми или семидесятыми годами прошлого века. Гилязов к тому времени уже состоялся на всесоюзном уровне. Совсем другое дело, как привечали его на родине, тут его писательский путь не был простым. Сегодня в Татарстане регулярно проводятся мероприятия, посвященные его памяти. 

«Гилязов был расстроен несложившейся судьбой друга: в стихотворениях, дневниках, письмах татарский писатель отмечает эрудицию, начитанность, знание языков, музыкальную одаренность Александра», - сообщила Милеуша Хабутдинова. - Кузнецов был у них дней 10, оказался “запойным гостем”, что сильно расстроило Гилязова. Дальше была переписка, они не встречались. В дневниках о друге он вспоминает с благодарностью». Действительно, у Кузнецова к тому времени сложились непростые отношения с алкоголем. И все же, несмотря ни на что, он состоялся – не как поэт, но как Учитель. Именно так, с большой буквы. Разве этого мало? Подлинная поэзия возможна в любом деле.

«Воспоминание в нашем сердце»

Так называлась статья священника Михаила Портнова, опубликованная 2 декабря 1999 года в калужской газете «Весть». Удивительно трогательная (таких воспоминаний вообще пишется мало!), она посвящена Александру Кузнецову, который был его учителем. В 1961 году тот переехал в поселок Пятовский Дзержинского района Калужской области и до самой смерти работал в местной школе. 

«Александра Маркелловича Кузнецова помню с самого первого урока – урока русского языка. Он начался необычно – без объяснения нового материала. Перед нами стоял уже немолодой мужчина, невысокого роста, с прищуренными улыбающимся глазами. Он рассказывал нам басню Эзопа, и его лицо передавало интонацию каждого слова. А на первом его уроке литературы мы смеялись до слез – Александр Маркеллович читал по ролям сказку «Иван крестьянский сын и Чудо-юдо».

Он был щедр на хорошие отметки. Можно было получить пятерки, выучив непрограммные стихотворения Пушкина, Лермонтова, Блока. Ставил он и двойки, но только «для пущего смирения», как говорили у нас в семинарии».  

Однажды Александр Кузнецов пришел на урок и, изменив своей привычке бросать портфель на стол, не дойдя до него, прочел перед классом непростое, мистическое, стихотворение  Блока «Мой бедный, мой далекий друг!».

Боюсь, оно было не совсем понятно тогдашним советским старшеклассникам, но хорошо выражало то, что чувствовал учитель, узнавший об опасной болезни. Потом он извлек из портфеля футляр со скрипкой и стал играть. Весь класс сидел, оцепенев.

Кузнецов умер в октябре 1982 года. До кладбища надо было идти два километра. Гроб несли на руках. Удивительной была его любовь к художественному слову, и в преподавании она выразилась в полную силу. Сегодня передо мной лежит папка с «шариком» (когда-то такие продавали в Калуге в каждом магазине канцтоваров), сборник повестей Аяза Гилязова, я думаю о том, что оба друга хорошо осознавали главное предназначение литературы – «жизнестроительство», содействие становлению человека. Оно так или иначе воплотилось в их делах.

Места: Калуга
Поделиться с друзьями:
Чтобы оставить комментарий необходимо на сайт или зарегистрироваться.

Новости по теме