Старая Калуга

00:00, 17 февраля 2006

Сегодня в этой рубрике наш постоянный автор Владимир Морозов рассказывает о том, каким с детских лет запомнился ему родной город. Предлагаем вашему вниманию часть главы из его книги «Семейный сад в Нечерноземье», которая сейчас готовится к изданию.

Родился и вырос я в Калуге, на улице Поле Свободы (Крестовское поле), в доме № 131. Сейчас на территории нашего сада стоит католическая церковь, а на месте дома - дом священника.

Я родился в 1931 году и довольно хорошо помню довоенную Калугу. Только в центральной части города улицы были мощеные. А наша улица была такой, что однажды весной, во время танковых учений, один танк увяз в раскисшей земле и его вытаскивали два дня.

Пожалуй, самое первое мое ясное воспоминание - это открытие памятника на могиле К.Э.Циолковского осенью 1936 года. Помню, как с отцом и матерью мы шли через весь город (никакого городского транспорта в то время не было). В парке собралось громадное количество народа. Прилетел дирижабль и завис над стадионом «Спартак», где теперь стоит Музей космонавтики.

До конца тридцатых годов в городе не было водоразборных колонок. Было пять или шесть будок, к которым подходил водопровод. Одна такая будка стояла на месте теперешнего телецентра - Поле свободы, 40a. К ней подъезжали водовозы на телеге, запряженной лошадью, с большой деревянной бочкой, закрепленной в горизонтальном положении и с отверстием сверху. В эту бочку ведрами заливалась вода - одна копейка за ведро. И водовоз с криками «Ко-о-о-му во-о-ду?!» отправлялся по городу.

С такими же бочками, но уже обозом, ездили «золотари». Сбоку к бочке крепилось ведро на длинном шесте, с помощью которого содержимое туалетов переливалось в бочку. «Аромат» после проезда такого обоза, конечно, был не самый приятный. Часто появлялись и угольщики с криками: «К-o-о-му у-у-уголь?!» Он был необходим для самоваров и утюгов. Или с криками «Ножи точим, бритвы пра-а-авим» ходили точильщики. Были и сборщики тряпья и макулатуры. Тряпки обычно несли дети, так как взамен получали сладости или игрушки.

Автомашин было очень мало, в основном «полуторки», редко «трехтонки» и, по-моему, одна на весь город «пятитонка», за которой всегда бежала большая толпа ребят. А уж когда в небе появлялся самолет, то все ребята принимались скандировать: «Эроплан, эроплан, посади меня в карман, а в кармане густо выросла капуста!» При чем здесь капуста, непонятно, но кричали именно так.

А калужские базары - это удивительный, манящий мир таинственных звуков, запахов и ощущений. На месте сегодняшнего центрального рынка находились «мясные ряды». Висели на крюках целые бараньи туши и части свиных и коровьих. Было много птицы (куры, утки, гуси) и рыбы. Весов не было, иногда пользовались безменом, но в основном покупали штуку, тушу или кусок, оценивая их на глаз. Здесь же стояли женщины с кринками молока парного или топленого - красно-коричневого с золотистой пенкой и толстым слоем сливок под ней. Рядом продавали и масло, завернутое в чистые тряпочки, творог и сметану.

Там, где я жил, на Поле Свободы, был «сенной» рынок. На него уже в субботу вечером съезжались продавцы. Стояли телеги или сани, в зависимости от сезона с сеном, дровами, с большими плетеными корзинами, в которых похрюкивали поросята. Мычали коровы, фыркали и ржали лошади. Рано утром, еще затемно, начинали подходить и подъезжать покупатели и базар оживлялся. Поросята уже не хрюкали, а визжали, вынутые из корзин за заднюю ногу. Покупатели и продавцы горячо спорили. Иногда какой-то очень резвый поросенок выскальзывал из рук, и тогда весь базар начинал ловить его. Люди бегали, падали, но, конечно, всегда водворяли беглеца на место. Мы жили около базара, и он был для нас хорошим источником удобрений. После каждого базара оставалось много навоза, в основном конского.

На теперешней Театральной площади находилось два базара. Если встать спиной к театру, то слева торговали вещами и строительными материалами. Главенствовал здесь магазин «Чешихинский», старое деревянное сооружение, а рядом - множество ларьков и палаточек. На территории этого базара находилась и городская водонапорная башня, а на противоположной стороне размещался овощной и фруктовый базар. Особенно большим он был, конечно, с августа по октябрь: стояло громадное количество повозок с картофелем, морковью, капустой, огурцами, свеклой, яблоками и грушами. Продавалось много ягоды - малины, смородины, крыжовника, земляники и косточковых - вишни и сливы. Особенно много торговали яблоками, и стоили они дешевле картофеля. Весов в то время не было, и продавалось все мешками, «мерами» (это цилиндрическое ведро объемом 16 литров) или «полмерами», «четвертями», «осьмушками». На этом базаре располагались также парикмахерская и фотография.

На улицах в то время не росло ни одного дерева. Массовая посадка деревьев началась уже после войны, в 1947 году. Делалось это так. Специалисты Зеленстроя проходили по улице и забивали колышки. А хозяин дома должен был выкопать ямки для посадки. У нашего дома получилось четыре ямки. Через несколько дней по улице проезжала машина, с которой сбрасывали в каждую ямку молодую липу. Так я посадил четыре дерева и ухаживал за ними, чтобы прижились.

А за заборами, на участках, прилегающих к домам, благоухали сады. В основном это были фруктовые и ягодные сады, но в них всегда находилось место и декоративным растениям.

И вся старая Калуга была громадным садом. К сожалению, все это великолепие погибло зимой 1939/40 годов, так как морозы стояли жуткие. В Калуге температура опускалась до -46, а по области - до -52 градусов.

Мое босоногое детство прошло в общении с природой. До 1939 года я воспитывался в детском саду - первом в городе. Детский сад размещался в помещении братского корпуса бывшего Крестовского монастыря. У сада был большой огороженный участок с громадными деревьями и множеством памятников на могилах, где были похоронены многие знатные калужане. Там и проходили наши игры. Сейчас на этом месте стоит средняя школа № 17.

На все лето нас вывозили в городской бор, на дачу. Сейчас в этих зданиях размещается детский санаторий. Таким образом, летом мы играли не на кладбище, а в прекрасном бору. Ходили в лес за ягодами, нанизывали ягоды земляники и черники на травинки, как бусы, но пока возвращались с прогулки, все их по дороге съедали. Вce лето ходили босиком, и все окружающее великолепие природы впитывалось в наши детские души.

Все это оборвало короткое и жестокое слово «война».

Владимир МОРОЗОВ.

«Приталенные» самовары

Краеведческая деятельность Владимира Морозова заключается в том, что он является одним из инициаторов создания и хранителем богатств национального парка «Угра», и в том, что бережно ухаживает за военным памятником в этом парке, и в том, что в статьях и готовящейся к изданию книге рассказывает об истории Калуги и других населенных пунктов области, и в том, что в деревне Люблинка, где он живет летом, собрал интересный музей крестьянского быта.

Вообще-то экспонатов для этого музея у него больше, чем выставлено, - все не вмещаются. Поэтому его мечта - чтобы какой-нибудь меценат отстроил ему флигилек для жительства, а свой деревенский дом Владимир Николаевич готов полностью оборудовать под музей. Настоящая бы получилась крестьянская изба - бревенчатая, со старинной мебелью и утварью.

Ну а пока эта самая утварь собрана в одной комнатке - на полках и прямо на полу. Так много интересного здесь можно увидеть и узнать, слушая пояснения хозяина!

«Что самое замечательное в вашей коллекции?» - спрашиваем. Постепенно, по ходу рассказа, догадываемся, что всё. Потому, что начиная знакомить с одной уникальной вещью, Владимир Николаевич переходит на повествование о второй, третьей, четвертой, десятой: Увлекаясь, показывает, как действуют старинные утюги и терки, прялки, самовары, рукомойники, лампы, маслобойки, пилы и вилы. Гордится редкими экспонатами, знает имена мастеров и сыплет историями, связанными с тем или иным предметом.

- Знаете, для чего у самовара есть «талия»? - спрашивает.

- Нет, - признаемся, чувствуя, что сейчас услышим очередную историю, - а где она, «талия»?

- Да вот же, в верхней части, - показывает. - Раньше люди ничего просто так, бессмысленно, не делали. Самовар ставили не только для того, чтобы чаю напиться, но и одновременно позавтракать. Вот видите (открывает крышку), там, где «талия», ставили свежие яйца, чтобы они сварились. В этом месте они не проваливались:

Татьяна МЫШОВА
Поделиться с друзьями:
Чтобы оставить комментарий необходимо на сайт или зарегистрироваться.