Тайная миссия

01:00, 22 февраля 2012
23 февраля полковнику в отставке Василию Куприяновичу Мурзинцеву исполняется 85 лет.

Все пять сыновей бывшего бойца Красной Армии в годы гражданской войны Куприяна Мурзинцева стали офицерами, а трое из них – Геннадий, Леонид и Василий переняли у отца не только профессию, но и «особый сердца дар» - любовь к творчеству, о чем свидетельствует книга их стихов «Мы честно служили России» (Калуга, 2002 г.).

За плечами каждого из сыновей-богатырей синеют горы боевых историй. Но, пожалуй, самыми интересными событиями богат жизненный путь Василия. Он служил на Алтае, в Приуралье, Восточной Германии, участвовал в событиях на острове Даманский, командовал полком на Дальнем Востоке (Благовещенск), был военным советником в Египте.

Его можно слушать часами без устали. У него мужественное, открытое, без оттенка солдафонства лицо. Я встречался с ним накануне его 85-летия и среди многочисленных наград на парадном кителе обнаружил египетский орден «За воинскую доблесть». И попросил рассказать о командировке в эту страну.

- Это была тайная миссия, – сдержанно улыбнулся седой воин, и в глазах его молодо и весело вспыхнуло голубое пламя. – Нам даже запретили делать какие-либо записи. Но я их все же вел по ночам, при тусклом свете фонаря «летучая мышь» в мельге, то есть в блиндаже. Потом, когда все наши советники вернулись в Москву и встретились с министром обороны Гречко, тот похвалил: правильно, мол, делал, эти записи нам пригодятся, потому что опыта ведения боевых действий в пустыне у нас маловато.

…В конце июня 1970 года Мурзинцеву позвонили из отдела кадров Дальневосточного военного округа и спросили, как он относится к командировке «в одну из жарких стран». Он спросил, а можно ли поподробней, но ему сухо ответили, что это не телефонный разговор.

Немного поколебавшись, он согласился. А колебался неспроста. Ему шел 44-й год, 25 из них он уже отслужил в армии. Позади специальная артиллерийская школа, затем дивизионная школа сержантов, техническое училище, Киевское высшее артиллерийское инженерное училище, парады Победы в Москве (июль 1945 года) и в Ленинграде – на Дворцовой площади… Всю Россию-матушку прошел – от юга до севера и с запада на восток, ютился то в общагах, то на съемных квартирах, а чаще – в палатках, на полигонах и военных городках. Наконец, когда назначили командиром артполка в Благовещенске, зажил «барином» - получил с семьей двухкомнатную квартиру в «хрущевке», многоэтажном доме, и почувствовал вкус к благам цивилизации. Не хотелось оставлять уютное гнездышко, да и сын закончил среднюю школу, надо было помочь ему поуверенней встать на ноги; а потом и на пенсию пора будет уходить.

Однако за четверть века он так и не научился говорить «нет» на приказы сверху. Родина сказала «надо», офицер ответил «есть» - таков был закон.

Пройдя положенную в таких случаях многоуровневую проверку (штаб округа, дивизии, штаб 35-й армии), Мурзинцев в начале июля 1970 года вылетел в Москву, явился в 10-й отдел Генштаба. Там без проволочек оформили нужные документы, выделили заграничный паспорт, переодели в гражданский костюм, посадили вместе с другими советниками в самолет. Через несколько часов Ил-18, пролетев над Украиной, Крымом, Кипром, словно окрашенным синькой Средиземным морем, Турцией, и в сопровождении израильских «фантомов» опустился в Каире. Перед посадкой успел разглядеть золотую ленточку Нила в лучах заходящего солнца, пальмы, аккуратно нарезанные зеленые квадратики по обеим сторонам реки, знаменитые пирамиды – одно из семи чудес света. И на тысячи верст кругом – пустыня, песчаные барханы.

Когда сходили с трапа самолета, поспешно сняли плащи и костюмы – жара стояла удушающая, солнце не палило, а жалило.

Принял советников генерал Просвиркин. Всех тут же расписали по родам войск, выдали египетское обмундирование без знаков различия и отправили на фронт, в штаб 3-й полевой армии. Цифра 35 оказалась для Мурзинцева, атеиста по убеждениям, мистической – он снова попал в 35-й зенитно-артиллерийский полк, ведший боевые действия у Суэцкого канала.

Чем ближе подъезжали к Суэцу, тем отчетливей проявлялись признаки войны: опустевшие селения, разбитые дома и водонапорные башни, пустые улицы.

Долго искали на «газике» свой полк. Как оказалось, после недавних налетов израильской авиации и больших потерь была проведена перегруппировка частей ПВО. Наконец шофер остановил машину у мельги, и круглолицый, широкоплечий, среднего роста араб с тонкими усиками над верхней губой протянул вошедшему русскому офицеру руку: «Здравствуйте. Я мистер Усэма».

Так началась служба за границей.

Бывая в батареях зенитно-ракетного дивизиона, Мурзинцев заметил, что египтяне умеют так замаскировать в пустыне окопы и орудия, что израильтянам с восточного берега Суэцкого канала не удается обнаружить их даже в оптические приборы. Нигде никаких брустверов и признаков жизни. А ведь зарыться в осыпающиеся зыбучие пески непросто. Так они придумали насыпать песок в мешки и обкладывать ими свои землянки, а также технику. Однако во время налетов «фантомов» зенитчики часто запаздывали со стрельбой и потом зря тратили снаряды и патроны. Пытался им объяснить, но мешал языковой барьер. А переводчиков в армии не хватало. Пришлось достать русско-арабский словарь и основательно засесть за изучение причудливой «вязи».

За два года службы полк несколько раз перебрасывали с места на место по всему Суэцкому каналу. Покидая старое место, воинские части оставляли после себя макеты танков и орудий, но хитрые израильтяне знали этот маневр противника и не всегда попадались на удочку. Они были более организованны, профессионально обучены военному искусству и часто заставали врасплох наивно-доверчивых и беспечных арабов, привыкших, несмотря на боевую обстановку, совершать молитвы по пять раз в день. В отличие от своих хорошо подготовленных офицеров египетские солдаты в большинстве своем были малограмотны, в ведомостях на зарплату не расписывались, а оставляли оттиск большого пальца; советской техникой они владели слабо и своим неумелым обращением часто выводили ее из строя. Но зато когда, наконец, Мурзинцев нашел с ними общим язык, они бурно радовались малейшей его похвале и старались только на «отлично» исполнять указания русского и его советы. И вскоре во время марш-бросков колонны полка, ранее напоминавшие цыганский табор, стали более организованно и слаженно передислоцироваться на новые позиции и во время вражеских налетов и обстрелов готовы были в считанные минуты привести орудия в боевое положение и рассредоточиться на открытой местности.

Военный советник мог уже без переводчика объяснять арабским бойцам, как совершать маневры в условиях пустыни, быстро окапываться, готовить орудия к бою. Этим занятиям мешали налеты «фантомов» - они с грохотом проносились низко над землей, поднимая желтые тучи песка. Засечь их радарами и сбить из зениток на такой высоте было трудно. Но однажды полк Усэмы справился с этой задачей. Самолет загорелся и рухнул, летчики успешно катапультировались, их взяли в плен. Ликованию арабов не было предела. Но радовались они недолго. То ли в отместку, то ли по своему тайному плану израильтяне снарядили вертолет, посадили на него десант спецназа, во «тьме египетской» проникли на радиолокационную станцию, расстреляли охрану, похитили оборудование. Убитых арабов заминировали. Потери были большие. Убежавшего во время налета в пустыню начальника станции расстреляли за трусость.

«Фантомы» продолжали сбрасывать на пустыню бомбы замедленного действия, которые зарывались в песок, и невозможно было угадать, когда они взорвутся. В таких местах ставили флажки и их обходили, правда, не всегда удачно.

Когда Мурзинцева провожали на родину, арабы не поскупились на подарки – им теперь в его скоромной квартирке отведен отдельный уголок. Египтяне наградили его орденом «За воинскую доблесть», а Родина – орденом Красного Знамени.

После отставки он часто выступал со своими воспоминаниями о «жаркой стране» среди школьников Калуги. Теперь приглашают редко. Но он не в обиде. Силы уже не те. Не только неслыханная жара, но и малярия, чума и другие болезни, бессонные ночи в мельге, где приходилось лежать на одеяле, постеленном на песке, и укрываться другим одеялом, – все это за два трудных года основательно подорвали здоровье крепыша-богатыря. Но не сломили дух. Недавно вышла из печати его книга «Эпизоды из жизни советского офицера». Невозможно оторваться, читая ее. Жаль только – всего сто экземпляров. Для друзей, родных, знакомых.

- Я внимательно слежу за событиями, которые происходят сейчас в Египте, - с болью в сердце говорит седой воин. – Какой прекрасный, гостеприимный народ, во многом схожий с нашим и своей неустроенностью, разобщенностью, и своими надеждами на лучшую жизнь! Много осталось там моих друзей, знакомых, братьев по оружию. Я ищу их лица, милые моему сердцу, когда показывают по телевизору массовые волнения на площадях столицы Египта, и вспоминаю, как перед моим отъездом из этой страны наш полк перевели в Каир, как с балкона гостиницы «Мединат Наср» мы с Усэмой наблюдали за движением наших колонн машин и техники. Взвод за взводом проходили бойцы, отдавая нам честь. Внушительное зрелище! Даже прохожие на тротуарах замирали и приветливо махали руками своим доблестным защитникам. И какие у всех были восторженные, счастливые лица! «Ваша… как это…заслуга, мистер Васили», - сказал мне Усэма.

Это была для меня высшая награда.

Виктор БОЕВ.

Василия Мурзинцева знаю много лет как верного, доброго, надежного друга, как тактичного, умного и задушевного собеседника. В своих стихах, повестях, очерках он рассказывает о себе, о матери, отце, братьях, о своих чувствах, стремлениях, переживаниях, о малой родине, а также о том, как верно служил и служит большой и милой сердцу России. Он умеет радоваться ее радостям, тревожиться ее тревогами, как настоящий преданный патриот.

Для самого автора примером, ориентиром были отец, мать, их отношение к детям, их честность, порядочность, обязательность. Не одна страница книги посвящена людям, которые своей жизненной позицией, служением Родине помогли ему стать на правильную дорогу, помогли в трудной офицерской службе. Это его земляки-калужане, участники Великой Отечественной войны, солдаты и командиры, павшие и живые, но все отдавшие ради Победы.

Желаю дорогому юбиляру здоровья, семейного благополучия и новых творческих успехов.

Николай ЕГОРЕНКОВ, ветеран Великой Отечественной войны.

Поделиться с друзьями:
Чтобы оставить комментарий необходимо на сайт или зарегистрироваться.