Анатолий СТРЕЛЬЦОВ: Воспитание - это искусство

00:00, 01 сентября 2006

Сегодня в гостях у нашей пятничной рубрики «За чашкой чая» депутат Законодательного Собрания области (фракция «Единая Россия»), председатель комитета по социальной политике, доктор философских наук, профессор Анатолий Стрельцов.

- Анатолий Степанович, в начале нашей беседы расскажите немного о себе.

- Я родился в 1947 году в Калуге. Отец у меня был служащий, мама работала на заводе. Мое детство прошло на улице Первомайской, затем мы переехали на Малинники, где я и закончил 11-ю среднюю школу. Учился, надо сказать, неплохо, на четверки и пятерки. Потом немного поработал на турбинном заводе и был призван в армию. Службу проходил в знаменитой Таманской дивизии. От армии у меня остались самые прекрасные впечатления. У нас не было никакой дедовщины, солдаты в полной мере обеспечивались обмундированием и питанием. Вся жизнь проходила в соответствии с уставом. Сейчас в это трудно поверить, но я, например, проходя службу, выписывал журнал «Театр» и газету «Советская культура». И в этом не было ничего удивительного, так тогда делали многие. На втором году службы я организовал философский кружок, мы собирались в ленинской комнате, общались, спорили, одним словом, было интересно. Причем офицеры не возражали, наоборот, иногда посещали наши заседания.

Окончив служить, вновь вернулся на «турбинку», после чего поступил в Ленинградский университет, на философский факультет.

- Почему именно философия стала вашим выбором?

- Этой наукой я всерьез увлекся еще со школы. Помню, с большим интересом прочитал учебник Рожина, не зная еще, что в будущем он будет деканом нашего факультета. Родителям, кстати, я сказал, что еду поступать на юридический. Отец мечтал, чтобы сын стал юристом, но сам для себя я все решил заранее. Поэтому пришлось его разочаровать.

Учиться в университете было необычайно интересно. Наряду с учебой много занимался общественной работой. Был членом профкома университета, комиссаром, начальником штаба студенческих стройотрядов. Мы тогда до тысячи человек вывозили в Коми АССР, где занимались строительством и ремонтом жилья. За лето студенты могли заработать по 500-700 рублей, по тем временам очень неплохие деньги. Окончив университет, поступил в аспирантуру, удачно защитился. Причем кандидатскую я защищал в Ленинградском университете, а докторскую - в Московском. И, несмотря на то, что между ними всегда существовало определенное соперничество, в обоих случаях у меня особых проблем при защите не возникло.

Мне предлагали остаться на кафедре, предоставляли жилье, а тогда приезжему получить прописку в Ленинграде было практически невозможно. Но к этому времени скончался отец, мама осталась одна, часто болела, поэтому пришлось вернуться в Калугу, о чем, впрочем, не жалею.

- Как Калуга встретила молодого кандидата наук?

- Нормально. Я стал преподавать в «Бауманском». В те годы там доцентом работала прекрасная женщина, ныне, к сожалению, уже ушедшая из жизни Клавдия Ивановна Князева, она мне часто говорила: «Анатолий Степанович, ну что вы здесь мучаетесь среди железа? Здесь карьеры не сделаешь».

Постепенно стал задумываться о переходе в пединститут. А надо сказать, что сделать это было не так просто. Это сейчас написал заявление - и иди куда хочешь, а в те времена вопросами обеспечения кадрами высших учебных заведений занимались партийные органы и подобные переходы, мягко говоря, не приветствовались. Но благодаря настойчивости тогдашнего ректора пединститута Михаила Андреевича Касаткина партийное руководство удалось уломать, и с 1981 года я стал преподавать в КГПИ им. К.Э.Циолковского.

А через два года стал деканом факультета по работе с иностранными студентами. Тогда в «педе» учились ребята из 14 зарубежных стран, работать с ними было нелегко, приходилось постоянно контактировать с иностранными посольствами, нашими силовыми структурами, таможней. Но все равно было очень интересно.

- Сегодня иностранные студенты, обучающиеся в России, часто становятся объектом нападения молодых экстремистов, а то и просто хулиганья. Происходило ли подобное в восьмидесятые годы?

- Никаких конфликтов на национальной или расовой почве не было да и быть не могло. Тогда очень крепки были интернациональные традиции. К приезжим студентам относились с особой добротой и дружелюбием.

- Ну а на бытовом уровне проблемы возникали?

- А вот с этим пришлось столкнуться. Помню, как-то в начале сентября мне сообщили, что кубинцы почему-то не ходят на занятия. Прихожу в общежитие на улице Клары Цеткин разбираться. Захожу в комнату и вижу: сидят шесть человек, играют на гитаре и поют. Прерываю концерт, спрашиваю: в чем дело, почему прогуливаете? В ответ слышу: Анатолий Степанович, у нас нет теплых вещей, поэтому по улице ходить не можем, замерзаем. Причем это говорится на полном серьезе. А от общежития до учебного корпуса идти несколько минут. Нет, говорю, амигос, так дело не пойдет. Поговорили немного, смотрю, ребята все поняли. С тех пор с ними больше проблем не возникало.

Или еще был случай. Звонят из органов и говорят: ваш студент из ГДР находится в Козельске, а тогда для иностранцев этот город из-за расположенной рядом ракетной дивизии был закрыт. Я поднимаю документы и вижу, что Михаэль (так звали студента) написал заявление, что хочет съездить в Москву. Так и говорю: он, мол, должен быть в столице. Мне опять отвечают: по нашим данным, он в Козельске. Срочно приезжайте, задержите его и привезите в Калугу. Нет, говорю, друзья, задерживать - это ваша работа. Потом выяснилось, что этот Михаэль познакомился со студенткой из Козельска и решил съездить к ней в гости. Вот так банальная история чуть не превратилась в ЧП.

- Сейчас связь с кем-нибудь из бывших иностранных студентов поддерживаете?

- В последние годы, к сожалению, нет. Раньше часто ездил в Германию, где у меня было много знакомых. Но после распада Союза, в девяностые годы, они как-то очень настороженно относились к контактам с русскими и Россией. Не знаю, может быть, сейчас это изменилось, а тогда явственно ощущалось.

У меня была мысль в середине девяностых открыть совместную с немцами туристическую фирму. Так вот, мои немецкие знакомые честно говорили мне о бесперспективности этой затеи. Мол, к вам в Россию, где стреляют и грабят, никто не поедет.

- Анатолий Степанович, вы уже отмечали, что в советские времена партийный контроль над высшей школой был очень строгим...

- Партийная идеология тогда властвовала не только в вузах, но и во всех без исключения сферах жизни общества. Наш философский факультет являлся кузницей идеологических кадров. Система формирования мышления была четко отработана, нас блестяще научили теоретически обосновывать неизбежность победы коммунизма. Хотя в своем кругу мы уже говорили, что на практике все происходит иначе.

Ну а конкретно со всей несуразностью и нелепостью системы я столкнулся, когда по настоянию Михаила Андреевича Касаткина начал работать секретарем парткома института. Тогда Ленинский райком партии возглавлял Игорь Сергеевич Кучин, надо сказать, прелюбопытнейшая личность. Он почему-то обожал проводить планерки в сельской местности, например, в Колюпанове. До сих пор не пойму, какая в этом была необходимость.

И вот как-то на такой планерке в начале июля он поднимает меня и начинает «прорабатывать», почему пединститут не прополол 14 гектаров свеклы. Пытаюсь объяснить, что заниматься прополкой некому, на дворе каникулы, студенты и преподаватели отдыхают. Чувствую, до него не доходит, он начинает медленно приходить в ярость: у вас три тысячи студентов и пятьсот преподавателей, а вы не можете осилить 14 гектаров?! Я опять: мол, сейчас невозможно, все в отпуске. Он в крик: какие, к черту, отпуска?! Немедленно прополоть! Меня уже сидящие рядом начинают дергать за пиджак: мол, не спорь, пообещай сделать и садись. Ну не абсурд?

Или еще того хлеще. Поступает разнарядка пединституту скосить и подготовить две тонны сена. Я резонно замечаю, что сена нам взять негде, ведь сельхозугодий у института нет. Опять получаю разнос от Кучина: не ищите отговорок, в Калуге столько газонов и полянок, что накосить две тонны сена не проблема. Ну что тут скажешь?

Следующий пример. Проходит очередная предвыборная кампания. Идет совещание по организации красных уголков и агитационных пунктов. Встает один из известных сегодня областных деятелей, поэтому не буду называть его фамилию, и говорит: «Анатолий Степанович, откройте в институте избу-читальню. Туда будут приходить люди, а студенты пусть читают им газеты». Пытаюсь убедить, что избы-читальни были уместны в двадцатые годы, а сейчас это полный архаизм. Бесполезно! Естественно, я это дело потихонечку спустил на тормозах, и, к счастью, постепенно об этой «гениальной» идее забыли. Вот так посидишь на совещаниях, идешь домой и думаешь: «Господи, когда этот бред закончится?»

Система была тяжело больна и готова к распаду. Поэтому винить Горбачева во всех смертных грехах неправильно, он лишь ускорил этот процесс. К девяностым годам мы зашли в полный тупик, возможностей дальнейшего развития просто не существовало.

После распада Союза мне, как, наверное, и многим, пришлось пережить трудные времена. Факультет по работе с иностранными студентами прекратил свое существование. Зарплата преподавателя была настолько мизерной, что ее хватало лишь на неделю. Поэтому пришлось искать какие-то варианты. С помощью московских друзей организовал бизнес-лицей. Затем, поскольку у меня имелся опыт организации строительства, три года проработал в компании «Калужская недвижимость», при этом продолжал заниматься преподавательской деятельностью.

Но все время понимал, что бизнес - это все-таки не совсем мое. Поэтому, когда поступило предложение пойти работать в департамент образования и науки, я, не колеблясь, согласился. Работал главным специалистом по высшей школе. Именно в этот период в Калуге в массовом порядке стали создаваться филиалы столичных вузов. По роду свей деятельности мне приходилось за этим наблюдать, а в случае необходимости вмешиваться, чтобы этот процесс проходил в соответствии с законом. В итоге приобрел опыт государственной службы, считаю, что это было не лишним.

- Что вас подвигло заняться политической деятельностью?

- Честно говоря, к этому времени у меня была оскомина от политической работы. Но, наблюдая за тем беспределом, который творился в стране на протяжении десяти лет, постепенно стал осознавать, что оставаться в стороне от происходящего нельзя. Как и миллионы наших сограждан, я поначалу очень поверил в Ельцина, думал, что ему под силу вывести страну из кризиса. Но очень быстро стало ясно, что политика, проводимая тогдашним президентом, не отвечает интересам народа.

Из всех существующих политических сил наиболее близким мне по программе стало организованное Юрием Лужковым «Отечество». Я принимал активное участие в становлении «Отечества», которое, как известно, позже объединилось с «Единством» и превратилось в партию «Единая Россия». Любая партия, если она хочет приобрести авторитет и влияние, должна участвовать в выборах. В 2000 г. на выборах в областной парламент я баллотировался от «Отечества» по одномандатному округу. И хотя не победил, но приобрел огромный опыт.

В 2004 году был избран депутатом Законодательного Собрания по партсписку «Единой России», затем коллеги доверили мне возглавить комитет по социальной политике. Не скрою, работать было подчас сложно, приходилось постигать азы законотворчества, ведь около 60 процентов рассматриваемых законопроектов касаются социальной сферы. Это вопросы образования, здравоохранения, культуры.

- Как вы оцениваете работу комитета?

- Вообще-то, оценку нашей работе должны давать избиратели. Я могу лишь отметить: практика показала, что депутаты комитета по социальной политике стараются любую проблему изучить досконально, со всех сторон, и только потом принимать решение, так как все мы прекрасно понимаем, что за каждой бумагой стоят конкретные люди. Поэтому бездушие и формализм в нашей работе просто недопустимы. Всем понятно, что решить в одночасье все многочисленные социальные проблемы объективно нельзя. Но при всем при этом надо постараться помочь максимальному количеству граждан.

Говоря о работе комитета, отмечу, что мы очень хорошо взаимодействуем с министерством здравоохранения и социального развития. С министерством образования, культуры и спорта взаимодействие не столь тесное, как хотелось бы, но, думаю, со временем наше сотрудничество выйдет на качественно новый уровень.

- Среди законопроектов, находящихся на рассмотрении в комитете, можете выделить какой-нибудь, представляющий, на ваш взгляд, большую актуальность?

- Замечу, что, на мой взгляд, нет законопроектов актуальных и неактуальных. Они все необходимы на сегодняшний день и востребованы обществом. Остановлюсь лишь на одном: в настоящий момент наш комитет разрабатывает проект закона о старшем поколении. Аналогичные законы уже есть в ряде регионов, и не скрою, был большой соблазн взять их за основу, но в итоге мы решили создать собственный документ. Думаю, пожилым людям этот закон необходим.

Отмечу еще один момент. В комитете по социальной политике работают депутаты трех партий: «Единой России», КПРФ и «Родины». Естественно, каждый старается отстоять позиции собственной партии, но это не мешает нашей деятельности, мы стараемся приходить к консенсусу по всем вопросам, за что я хочу поблагодарить своих коллег.

- Как вы вообще относитесь к наличию в Законодательном Собрании партийных фракций?

- Давайте вспомним прошлое. Ведь очень часто так называемые «независимые» депутаты, после того как попадали в парламент, начисто забывали о своих избирателях и о своих предвыборных обещаниях. Повлиять же на них никто не мог. Кроме того, от депутата-одиночки ничего не зависит, он никак не может влиять на принимаемые решения. В случае выборов по партийным спискам депутаты консолидированы изначально, они несут ответственность перед партией. В случае необходимости их можно призвать к ответу. Да и избирателю лучше, он голосует не за мифические обещания, а за четкую, конкретную программу. Если партия по тем или иным причинам не удовлетворит его ожидания, он вправе через четыре года отказать ей в доверии.

- На ваш взгляд, какими принципами должен в своей работе руководствоваться депутат?

- Нельзя принимать скоропалительных, непродуманных решений. При рассмотрении законопроектов надо думать об интересах избирателей, а не о политической конъюнктуре. Если будем так работать, то будет успех. В целом же наша конечная цель состоит в том, чтобы улучшить жизнь людей в Калужской области.

- Анатолий Степанович, многие называют «Единую Россию» партией чиновников и начальства. Как вы это прокомментируете?

- Я был бы нечестен, если бы сказал, что такой проблемы не существует. Об этом, кстати, много говорилось и на последней партийной конференции нашей областной организации. Сейчас мы очень много работаем над тем, чтобы партия стала по-настоящему массовой. И уже есть результаты, а через некоторое время, уверен, они будут более значимыми. Конечно, кое-кто вступает в «Единую Россию» исключительно из-за карьерных стремлений. Думаю, с такими людьми мы будем расставаться. Но, с другой стороны, если руководитель предприятия или госслужащий хочет вступить в партию и готов активно в ней работать, почему мы должны отказывать?

Вообще-то, наши люди еще не совсем доверяют партиям (я говорю обо всех политических силах, а не только о «Единой России»). Со времен КПСС у обывателя на само слово «партия» выработалась стойкая аллергия. Большинство граждан не верит, что та или иная партия сможет реально защитить их интересы, бороться за их права. Чтобы разрушить этот стереотип, партиям надо добросовестно и плодотворно работать.

- Как бы вы охарактеризовали нынешнее студенчество?

- Главное, что роднит студентов всех поколений, это, наверное, жизнерадостность и безудержный оптимизм. Недаром уже несколько десятилетий популярна песня, в которой поется: «От сессии до сессии живут студенты весело, а сессия всего два раза в год».

Я не согласен с теми, кто ругает сегодняшнюю молодежь. Считаю, что в целом молодое поколение у нас хорошее. По сравнению с прошлым оно, конечно, более независимое, гораздо прагматичней, у него свое четкое представление о жизненных ценностях. Единственное, что меня огорчает, их нежелание получить фундаментальные знания. Отчетливо просматривается стремление поверхностно «пройти» предмет. А это, безусловно, в дальнейшем сказывается на профессиональной подготовке.

- Не секрет, что в последние годы у молодежи значительно упал интерес к науке, делать научную карьеру стало непрестижно. Не столкнемся ли мы в будущем с дефицитом научных и преподавательских кадров?

- Надо сказать, что в науку никогда, даже в советские времена, не шли ради того, чтобы заработать деньги. Сегодня тех, кто всерьез занимается наукой, вообще можно назвать подвижниками. Да, экономические реалии таковы, что тот, кто захочет продолжить учебу, может столкнуться с материальными трудностями. Но я рад, что даже в этих условиях такие люди находятся. К примеру, только у меня защитилось пять аспирантов.

- В советские времена роль организатора молодежи играл комсомол. Возможно ли появление в ближайшее время такой же массовой, авторитетной организации?

- Нельзя сказать, что сейчас мы испытываем дефицит молодежных организаций. Они есть. Достаточно назвать Российский союз молодежи, движение «Наши», организацию «Молодая гвардия». На мой взгляд, их недостаток в том, что они хотят быть абсолютно независимыми. Отрицают любую помощь, не прислушиваются к советам более опытного поколения. А ведь это могло бы помочь им избежать многих ошибок.

Вообще проблема отцов и детей существовала всегда. Сегодня очень важно найти правильную форму взаимодействия с молодежью, попытаться увлечь ее какой-либо идеей.

Ведь в настоящий момент у молодых отсутствует идеологический стержень. Старые идеалы развенчаны, а новых еще нет. Попытка насаждения у нас западных идеалов не совсем правильна, у них свои традиции, подчас абсолютно несовместимые с нашими. А человек без идеалов - не человек. Поэтому в этом плане надо вести работу, но очень аккуратно и деликатно. В выработке новой идеологии должны участвовать и власть, и СМИ, и, конечно, культурная и научная общественность.

- Расскажите о своей семье.

- Я женат уже тридцать два год. С женой познакомился в Ленинграде, она работает врачом-педиатром. У нас двое сыновей, растет внук.

- В воспитании вы сторонник кнута или пряника?

- На мой взгляд, воспитание - это искусство. И в каждом конкретном случае надо применять конкретные приемы. Но вообще, надо делать ставку на самовоспитание, помогать человеку делать самого себя.

Подготовил Анри АМБАРЦУМЯН. В беседе принимал участие Алексей Золотин
Поделиться с друзьями:
Чтобы оставить комментарий необходимо на сайт или зарегистрироваться.