Вне традиции,или В поисках утраченной идентичности

00:00, 27 октября 2006

Возможно, излишне еще раз напоминать, в каком удивительном жизненном и культурном контексте мы сейчас находимся, когда повседневную абсурдность и призрачность происходящего приходится все время корректировать в своем сознании трагическими и драматическими коллизиями, ставшими нашей повседневной реальностью... Вот и новый излом нашей общественной и культурной жизни обозначился как еще одно свидетельство ставшего уже перманентным кризиса нашего общества.

Казалось бы, так уж ли много значит для взрослых дядей и тетей введение в школьную программу еще одной культурологической дисциплины, ведь уж чего только в нашу школьную программу не вводили, а потом благополучно выводили! А тут вдруг такая шумиха: и в прессе, и в Думе, и в Интернете, и в кулуарах, еще, пожалуй, только Совет Европы не рассматривает введение курса «Основы православной культуры» (ОПК) в российских школах... А в этом году впору брать карту РФ и втыкать флажки в городах и областях, где введено или рекомендовано введение этого предмета в сетку обязательных дисциплин, - настолько ситуация напоминает военную кампанию, развернувшуюся на пока еще необъятных просторах нашей многострадальной Родины...

Что же такое ОПК? Я бы назвал этот предмет по-другому, и тогда многое станет предельно ясно. ОПК, то есть основы русской культуры, - вот истинное название того предмета, введению которого так настойчиво многие противятся.

Как оказывается, трудно примириться с тем непреложным и неоспоримым фактом истории, что подлинной основой русской культуры, великой, уникальной и доныне не до конца уничтоженной, является православная вера и православное мировоззрение. С «Повести временных лет» до шолоховского «Тихого Дона» и «Красного колеса» А. Солженицына христианская проблематика, сам взгляд художника на мир и человека в его поисках, исканиях и страданиях был ясно и недвусмысленно детерминирован в ценностно-нравственном поле христианской веры и православной церковности. И только в критериях этого ценностного поля он может быть адекватно понят и оценен. Можно сказать, что вся русская культура взошла на христианских дрожжах, впрочем, как и западноевропейская (не случайно, что недавно папа Бенедикт XVI публично удивлялся странной ненависти Европы и европейцев к самим себе, то есть к собственным христианским корням).

И это касается не только отечественной литературы и поэзии. Вся традиция русского изобразительного искусства - от иконографии преп. Андрея Рублева до росписей Васнецова и Нестерова - просто неотделима от православного, церковного, подчеркнуто конфессионального искусства и в его контексте может быть понята правильно. А русская архитектура, сформировавшаяся в первую очередь как сакрально-культовая? А что говорить об истории отечественной государственности, которая вне православного политического самосознания ее деятелей вообще превращается в бессмыслицу:

Кратко говоря, основы православной культуры - это универсальный ключ-отмычка для понимания и вхождения в реалии внутреннего мира и культурного наследия десятков поколений русского народа. Странно только, что в XXI веке приходится объяснять, казалось бы, очевидные вещи.

И возникает законный вопрос: а если вдруг это все очевидно и именно потому ненавистно?! Сейчас я бы не хотел заострять свое внимание на этом вопросе, но когда читаешь перечень организаций и лиц, ясно и недвусмысленно высказавшихся против введения ОПК в российскую школу, то поневоле думаешь, что подобное у нас в России уже было около ста лет назад, когда страна и народ стремительно провалились в яму, из которой только-только начинаем выбираться.

* * *

Культура вне традиции, которая является способом ее реализации, существовать не может. Вне традиции и культуры вообще невозможно существование нации, народа и государства. Строго говоря, культура - это еще и способ самоидентификации народа.

Что же получилось в нашей жизни? В каком отношении к традиции и культуре оказались мы сами как народ? Когда под беспримерным натиском сил зла и, добавим, в результате кризиса традиционного воспитания государство Российское прекратило свое существование, то государственное образование, возникшее на его руинах, я имею в виду СССР, в первую очередь стало бороться с традиционной русской культурой практически во всех ее проявлениях, потому что очень ясно сознавали творцы нового мира, что лежит в ее основе. Потом, когда стало понятно, что на совсем ровном выжженном поле ничего путного не построишь, из всего богатейшего наследия русской традиции стали делаться политически и религиозно нейтральные выжимки, способные хоть как-то напитать худосочную пролеткультовскую «надстройку».

Постепенно, с болью и натугой, родилась советская культура, генетически уже отличающаяся от классической русской, как мутант от первоначальной особи, но все-таки имевшая своих героев, свою иконографию, свое ценностное поле. Внешне оно мало отличалось от традиционного, но, конечно, не обладало его внутренним вероисповедным наполнением и к тому же сильно корректировалось такими фигурами, как два пресловутых Павлика: Морозов и Корчагин. Однако эта традиция все же обладала определенной воспитательной силой, присущей ей скорее по инерции, чем благодаря своим собственным ресурсам.

Но вот наступили штормовые девяностые годы двадцатого века, и страна вновь была брошена на перепутье. Рухнула вся система моральных и политических ценностей советского общества. Из распахнувшихся границ водопадом хлынул мутный поток массовой культуры, только условно, терминологически называемой «западной», а на самом деле мозаичной и уготованной для культурных гетто современного мира. И мы сами оказались в роли папанинцев на огромной льдине, оторвавшейся от материка и неизвестно куда плывущей. Незавидное, прямо скажем, положение.

* * *

В самом, может быть, худшем положении оказалась школа, которая все-таки вопреки зигзагам истории осталась в чем-то верной глубинным традициям российского образования. Она всегда смотрела на школьный процесс не только как на передачу полноценных знаний, а в первую очередь как на программу воспитания, возрастания в ребенке полноценного человека: отца, гражданина, защитника. Как известно, такое воспитание предполагает пантеон убедительных положительных героев, это аксиома педагогики. И кого же мог предложить современный учитель кандидатом в этот пантеон? Арнольда Шварценеггера, Чака Норриса, или других «защитников добра» с гениальной способностью убивать врагов-недочеловеков в поразительных масштабах, или героя из очередного отечественного бандитского сериала и т.д. и т.п. Этот список каждый мог продолжать и развивать в любую сторону, кроме одной, исторически-православной.

А наши дети взаправду приняли этих персонажей-фантомов как своих подлинных героев, так как других мы им не дали. И не потому, что не имели, - русская история ими более чем богата, - а потому, что те герои русской истории перестали быть нашими героями. И естественно, что школа не смогла дать своим воспитанникам убедительной, зажигательной программы развития личности. А затем, оставив детей приобретать познания об окружающем мире посредством криминализированной улицы и специфического экрана TV, школа, за редким исключением, вовсе перестала заниматься образованием. Она занялась технической передачей информации, необходимой ее выпускнику для того, чтобы поступить в институт. Да и то в большинстве случаев была лишена серьезной государственной поддержки, сложившегося института репетиторов и эту задачу выполняла с трудом. И ладно бы только школа перестала заниматься воспитанием, но и семья, которая всегда была естественным местом наследования традиционной культуры и нравственности, по историческим причинам также утеряла этот драгоценный статус!

И в результате наших детей, лишенных традиционных ценностей отечественной культуры, лишённых подлинных героев, а потому и воспитания, оставили на семи ветрах, словно ожидая с интересом, какой же ветер окажется сильнее и увлечет их за собой.

* * *

Ведь только оказавшись вне поля российской традиционной культуры, наши дети стали пополнять ряды РНЕ и РНС, Аль-Каиды и чеченского сопротивления, скатываться в наркоманию и принципиальный пофигизм. Никому не нужные, они теряются в толкучке мегаполисов, убивают, калечат и насилуют своих сверстников в солдатских казармах.

Детей надо воспитывать и образовывать, а без традиционного культурного поля это просто невозможно. Что же делать, если мы имели счастье родиться в стране со столь трагической историей, но и с великой православной культурой? Отказаться ли от того и другого, связанного воедино? Скажем так, без потери своей уникальной государственной, культурной и национальной идентичности это невозможно. Готовы ли мы к этому? Вряд ли. И дело здесь не в многоконфессиональности нашего государства, оно сегодня, по сути, не многоконфессионально, но скорее аконфессионально, так как утрата традиции оказалась нашей общей бедой. И поэтому для татарского, таджикского или еврейского подростка знакомство с русской культурной христианской традицией не обернется навязыванием ему православного вероисповедания, а будет естественной обязанностью знать и уважать традиционные ценности и культуру русского народа, выстрадавшего свою тысячелетнюю великую историю. И это знакомство лишь откроет ему путь к собственной национальной традиции, имеющей свои духовные корни и содержание.

Для всех непредубежденных людей должно быть понятно, что ОПК - это не Закон Божий, не попытка Церкви пополнить, как говорят сейчас, свой электорат. Ведь настоящая вера - вещь выстраданная, в обычной светской школе ее привить просто нереально, и эта задача в данной ситуации не ставится. У Русской Православной Церкви нет цели всеми правдами и неправдами втереться в школьный образовательный процесс. Она просто чувствует ответственность за те духовные сокровища, которыми обладает, и необходимость поделиться ими с тем, кому они принадлежат по праву, - со своим народом, в вере и надежде, что он воспользуется ими во благо себе и нашим детям.

И еще одна проблема, которую я только обозначу. Это соответствие между духовно-нравственными идеалами, заложенными в ОПК, и реальным внутренним идеалом педагога, преподающего этот предмет. Одни и те же жизненные идеалы и принципы могут и должны связывать учителя и ученика, иначе педагогическая цель не будет достигнута. И даже повсеместное введение ОПК мало что способно изменить в существующем статус-кво, потому что ОПК - это не палочка-выручалочка, а лишь первый шаг к выздоровлению и обретению школой собственной отечественной идентичности.

Как воплотить эту задачу в повседневной педагогической практике, сказать очень сложно, но без глубокого пересмотра сложившейся системы серьезно изменить положение на сегодняшний день крайне трудно.

Иерей Андрей ЛОБАШИНСКИЙ, преподаватель Калужской духовной семинарии
Поделиться с друзьями:
Чтобы оставить комментарий необходимо на сайт или зарегистрироваться.