Пронинцы

00:00, 19 июля 2007

В 30-е годы прошлого века в Советском Союзе зародилось стахановское движение. Инициатором его был донецкий шахтер Алексей Стаханов. Идея - рост производительности и качества труда: Вот уже мировые рекорды установили забойщики Мирон Дюков и Никита Изотов. В стахановское движение включились кузнец Горьковского автозавода Александр Бусыгин, машинист паровоза Петр Кривонос. Откликнулись на призыв стахановцев и бумагоделы Кондрова. Сын Ивана Константиновича Григорий Пронин, Георгий Суслаков, Семен Евстратов заявили, что включаются в соревнование за высокую производительность труда.

Иван Константинович Пронин, отец Григория, понимал, что в стороне стоять тоже не может, хотя ему уже 68 лет...

Опыта хватает. А вот способна ли выдержать дополнительные нагрузки бумагоделательная машина, на которой работала его бригада? Машина была установлена в 1908 году и предназначалась для выработки толстых сортов белой бумаги. Пронин опасался, что при увеличении скорости она перестанет слушаться сеточника, станет давать брак.

Интуиция подсказывала ему: запас скорости четвертая машина имеет. Надо только все проверить, предусмотреть и:

На членов бригады он надеялся твердо. Не один десяток лет с ним, не подведут. Любое увеличение скорости бумагоделательной машины приведет, естественно, к рекорду. И он на него пошел.

В ночь с 26 на 27 сентября 1935 года коллектив бригады Ивана Константиновича встал на рекордную вахту. Старый бумагодел не чувствовал тяжести своих лет. На смену пришел какой-то одухотворенный, готовый совершить то, чего никто в отрасли не делал. Только он пока знал, в каких тайниках этой металлической громады спрятаны непознанные силы.

Распоряжения отдавал ровным голосом, как обычно. Только скрыть от товарищей свое волнение ему не удавалось. И все его понимали: будет удача - такое в бумагоделательной отрасли начнется, что не приведи Господь:

И вот наступила историческая минута. Он встал к реостату. Крикнул: «Начали!»

Минул час, пошел второй. Пронин внимательно следил за тем, как работает машина. Останавливался и слушал доступное только ему ее дыхание. Потеребил усы, пошел к реостату, довернул малость его. Опять слушает. Что он различал в неимоверном шуме машинных агрегатов, шипении пара?

Он долго не отходил от реостата. Машина вела себя очень даже прилично, и хотелось еще прибавить скорость. Но опыт подсказывал: «Не торопись, проверь, в каком состоянии выйдет она из своего первого рекорда».

Пронин видел: все получилось, есть рекорд. Сдавая смену, предупредил своих:

- Завтра эту выработку повторить надо.

- Не имей сумнительства, Константиныч, - пробасил старший рольщик Павел Анашкин, и все засмеялись, радостные и возбужденные.

В цеховом журнале появилась такая запись:

«Бригадой И.К.Пронина при норме 1040 килограммов выработано 1577 килограммов бумаги. Все пять валиков по справке лаборатории - высоковольтная кабельная бумага высокого качества. Обрывов не было».

Так родился первый рекорд в бумажной промышленности России. Этому событию без малого 70 лет. Конечно, сегодня бумагоделы с улыбкой скажут: «Что же это за рекорд - полторы тонны бумаги в смену». Да, с высоты нынешних скоростей это событие видится, чуть ли не игрушечным. Бумагоделательная машина Троицкой бумажной фабрики дает в смену до 25 тонн бумаги, и этому никто не удивляется. А тогда Иван Константинович Пронин, шестидесятивосьмилетний рабочий, совершил прорыв именно в сегодняшний век.

Надо заметить, что Иван Константинович даже после того как укрепился на рекордной отметке и готовился шагнуть вперед еще раз, стахановцем себя не считал. Но задумку имел большую. С целью поделиться ею однажды собрал сыновей.

Ребята пришли по первому зову. Расселись за столом Григорий, Иван, Алексей, Петр. Павел к тому времени уже работал на Балахнинском целлюлозно-бумажном комбинате. Его туда по комсомольской путевке направили.

Сидят парни, на отца поглядывают. Тронул он пальцем свои усы и начал разговор:

- Такое вот дело, ребята. На рекорд пошел я. Теперь отступать некуда. И вам за мной надо:

- Пойдем, бать, не расстраивайся, - улыбнулся Иван.

- Даже и обойти можем, если не обидишься, - добавил Григорий.

- Вот-вот, Гриша, об этом я и хотел потолковать, - обрадовался Иван Константинович. - Рекорд, он и есть рекорд, а когда нормой станет обычной для всех бумагоделов, тогда ему и цена. Так что, работать, сыны, и работать, чтобы люди на вас равнялись.

Вечером Иван Константинович сел писать письмо сыну в Балахну.

«Здравствуй, мой сын Павел с супругой Нюрой и дочками Риммой и Галей. Пишет тебе отец и шлет свое родительское благословение.

Слыхали мы здесь, в Кондрове, про донских шахтеров, которым теперь везде почет и уважение. И рассудил я сегодня так. Если стахановец уголь дает и такую высокую цифру вырабатывает, то как же мы, бумажники, не можем этого постигнуть? Я все это продумал и, как отец, приказываю: работайте так, чтобы весь наш род пронинский был передовым.

Там, на шахтах, пускай будут стахановцы, а у нас на фабриках бумажных чтобы были пронинцы. С тем и вызываю тебя, Павел, а также Григория и Петра на соревнование».

И вот шлет Павел отцу ответ:

«Знай, отец, за сына тебе краснеть не придется. Месяц закончу новой победой - дам 140 тонн бумаги сверх проектной мощности машины».

Замечу, что Григорий и Петр к тому времени входили в кагорту знатных бумагоделов Кондрова. Павел Иванович Пронин позднее вспоминал:

- После того, как отец вызвал на соревнование меня, Григория и Петра, все так закрутилось: Нами, сынами, двигало чувство ответственности. А для отца наше соревнование стало делом его рабочей чести. Он ставит один рекорд, Григорий его перекрывает. Оба они работали на четвертой бумагоделательной машине, только в разные смены. Петр тоже от них не отставал, буквально наступал на пятки. Ну, а я тоже свой на Балахне ставлю. И тут же по телеграфу сообщаю отцу. Так и держали связь.

Мечта Ивана Константиновича сбылась на его же глазах. Хотел он, чтобы на кондровских бумажных фабриках пронинцы были. Но за ним пошли все бумагоделы страны, все сеточники. Стахановское движение в бумажной промышленности стало набирать силу. Пронинцы - это слово стало на слуху. Один из журналистов тех лет написал в своем издании:

«Крепкая, видно, хватка у потомственных бумажников Прониных, если сейчас они держат в своих руках не только рекорды Кондрова, но и Балахны».

Обратимся теперь к тем событиям, которые происходили уже после того, как Иван Константинович и его бригада установили рекорд выработки бумаги за смену, и пронинское движение захватило все коллективы предприятий целлюлозно-бумажной промышленности страны. Опытнейший сеточник считал, что опыт бригады, которой руководил, не должен находиться в неизвестности. Рекорд ради рекорда никому не нужен, разве только для славы одного человека.

Не выдержал и пошел по начальству. Понимал Иван Константинович, что пронинское движение своих сторонников имеет, но и противников тоже. Иные бурчали за углом: «Ишь, движение задумал. Ежели охота, выпрыгивай из собственной шкуры, а нечего других заставлять. Мы трудимся, как умеем. Ход машины инженеры определили, и она тебе не лошадь, кнутом не разгонишь».

Другие попросту кричали: «Сделают рекорды старика нормой, вот и будем жилы рвать».

Произошел случай, из-за которого Иван Константинович от боли в сердце застонал. Какой-то паршивец, чтобы сорвать смену Пронина, в колчеданную печь на целлюлозном заводе спустил лом. Пакость сделали и Григорию Пронину. Он был сеточником на первой машине. Так кто-то надрезал в роллах резиновый фартук, размололо его вместе с массой. Конечно, браку понаделали:

Но приход новой жизни ни трудностями, ни кознями остановить было невозможно. Последователи Ивана Константиновича заявили о себе на всех предприятиях целлюлозно-бумажной промышленности страны.

Иван Константинович без устали ездил на бумажные фабрики и комбинаты, не считаясь со временем и своим солидным возрастом, - спешил передать свой опыт всем, кто хотел им овладеть. Так оказался вместе со своим другом Николаем Барановым на Урале, на бумажной фабрике, что стоит и доныне у берегов капризной реки Ляли. Приехали сюда в тот период, когда дела на фабрике были очень плохи. Кондровские бумагоделы помогли друзьям.

В правоте своего начинания Иван Константинович убедился окончательно, когда беседовал с секретарем ЦК ВКП(б) Андреем Андреевичем Андреевым. Ей предшествовал слет передовых бумажников страны, который состоялся в конце октября 1935 года в городе Правдинск.

Иван Константинович в Правдинск приехал вместе с сыном Григорием. Здесь же встретился и со старшим сыном, Павлом, который работал на Балахнинском целлюлозно-бумажном комбинате. После слета Прониных пригласили в Москву на празднование восемнадцатой годовщины Октябрьской революции.

В кабинете Андреева Иван Константинович держался степенно. В разговоре, правда, оставался немногословным, однако и свое мнение говорил, и на вопросы отвечал весьма толково.

Затем его пригласили в Кремль на Всесоюзное совещание стахановцев.

Председательствующий объявляет, что слово предоставляется сеточнику кондровской бумажной фабрики Ивану Константиновичу Пронину. Шел старый бумажник к трибуне по мягкой ковровой дорожке и не слышал своих шагов. А сердце тревожилось. Еще бы: рабочий, который едва обучился грамоте, будет говорить в Кремле!

Выступал на том совещании и Павел Иванович Пронин. На заключительном заседании отец и сын слушали речь И.В.Сталина.

В декабре 1935 года было принято постановление ЦИК Союза СССР о награждении орденом Ленина инициаторов стахановского движения. В числе награжденных был и Пронин-старший.

27 января 1936 года председатель ЦИК Михаил Иванович Калинин вручил орден знатному бумагоделу. Всесоюзный староста, как тогда называли Калинина, пожав ему руку, сказал:

- Спасибо вам за труд, Иван Константинович, и желаю крепкого здоровья.

- Благодарствую, Михаил Иванович, - ответил Пронин, - и вам спасибо, что цените рабочего человека.

В апреле 1936 года знатного бумагодела назначили инструктором по освоению передовых методов труда. Теперь в обязанность Ивана Константиновича входило конкретное внедрение пронинского метода по выработке бумаги. Работал он самозабвенно, не щадя себя.

В то время бытовало мнение, что женщина не может быть сеточником, бумагоделательная машина не допустит ее к себе. И вот Варвара Щепачева, работавшая на Полотняно-Заводской бумажной фабрике, решила опровергнуть это. Она вошла в историю бумажной промышленности страны как первая женщина-сеточник.

А движение за увеличение производительности труда и рост качества выпускаемой продукции захватило все предприятия отрасли в довоенное время.

В 1983 году Президиум ЦК профсоюза отрасли, Министерство целлюлозно-бумажной промышленности, Государственный комитет СССР по лесному хозяйству учредили премию имени И.К.

Пронина. Присуждались они ежегодно, в День работников леса. Сегодня об этом мало кто помнит. Даже мемориальная доска, которая была установлена в честь И.К.

Пронина на одном из зданий Кондровской бумажной фабрики, теперь неизвестно где.

Александр СИДОРЕНКОВ
Поделиться с друзьями:
Чтобы оставить комментарий необходимо на сайт или зарегистрироваться.