В джазе только физики

00:00, 15 ноября 2007

Чем джаз привлекает представителей точных наук? Неужели им не хватает импровизаций среди формул? Ответ на этот вопрос знают в Обнинске. А конкретнее в Обнинском джаз-клубе, которому уже 28 лет. На чай с джазом мы отправились к его бессменному президенту Давиду Гонюху. Ему, радиоинженеру, кандидату технических наук, удается успешно совмещать работу в НПО «Тайфун» с игрой на контрабасе в джазовом трио с такими же влюбленными в джаз учеными.

- Давид Абрамович, когда вы первый раз услышали джаз?

- Еще ребенком. Но началось все с того, что мне понравилась молдавская музыка. В ней много оттенков, как потом выяснилось, схожих с негритянской музыкой. А вообще, музыки на слуху всегда было очень много.

- Любовь к музыке вам привили родители? Они сами музыкой занимались?

- Нет. У меня отец был офицером Советской Армии. Мама закончила музыкальное училище по классу фортепиано, а потом училась в медицинском институте, но из-за войны его не закончила.

По сути дела, музыке я нигде не учился. Начал играть в 11 лет в оркестре русских народных инструментов. Начинал на басу, потом перешел на контрабас.

- Как получилось, что музыке не учились - и сразу оркестр?

- Мы жили на Украине, в Конотопе (Сумская область). Там во Дворце культуры железнодорожников был большой оркестр русских народных инструментов. И один из музыкантов оркестра пришел к нам в школу и создал школьный оркестр. Через пару месяцев я играл во взрослом оркестре.

- Сами пришли или кто-то привел туда?

- Сам. Знаете, как объявляют набор в кружки: фото, радио и так далее: в какой потянет, туда и идешь. Кроме музыки всю сознательную школьную жизнь я занимался в спортивных секциях. Играл сначала за городскую юношескую команду по волейболу, потом за взрослую и еще в большой теннис. Играю в него до сих пор.

- Контрабас сами выбрали?

- Сам. Во-первых, это основа любого оркестра: и симфонического, и русских народных инструментов. Басовый инструмент - стержень, на котором держится весь оркестр. Это, по-видимому, меня и привлекло.

Будучи школьником, играл со взрослыми музыкантами. По окончании восьмилетки мне предлагали поступать в музыкальное училище по классу контрабаса, но я сказал, что не хочу делать музыку работой, а хочу просто получать от нее удовольствие.

По специальности я радиоинженер. Работаю в области космического приборостроения, разрабатываю для космических аппаратов аппаратуру, измеряющую излучение солнца. А музыка мне нужна для того, чтобы отдохнуть душой.

- Как вы попали в Обнинск?

- Я закончил Харьковский институт радиоэлектроники и по распределению в 1970 году приехал в Обнинск.

- Каким он был, Обнинск 70-х?

- Скажу лучше о впечатлениях своей мамы: «Это тот город, который должен быть при коммунизме». Город был замечательный во всех отношениях. Сейчас он, к сожалению, изменился.

- Отличительная черта Обнинска 70-х?

- Главное - это был город, гармонично связанный с природой, в котором чисто, приятно дышать, в котором не встретишь ни одного пьяного. Промышленности в начале 70-х в Обнинске не было, потом построили завод, открыли ПТУ - и началось...

В Обнинске изначально была так называемая проблема вторых членов семей. Первые - ученые, а вторые (в основном жены) - не при деле. И для них хотели создать рабочие места. Но жены ученых не пошли ни в сферу обслуживания, ни на завод. И на предприятия привлекли людей из деревень и других городов. Контингент сразу изменился. Обнинск 90-х годов - совсем другой город. Сейчас в нем много людей, которые не понимают, что нельзя разводить грязь и т.д.

- Вернемся к джазу. Сначала вас заинтересовала молдавская музыка, а далее?

- Люди моего поколения слушали не только то, что было разрешено официально, но и пытались заглянуть за «железный занавес», наталкивались на «Голос Америки». Передачи о джазе не особо глушили, и мы слушали программы Уиллиса Коновера. Потрясающий густой голос, пробивающийся сквозь глушилку! Сколько выросло джазменов в СССР именно на голосе Коновера! Слушая его, мы волей-неволей обращали внимание и на то, что происходит в сфере джаза в Советском Союзе.

А в то время как было? С одной стороны, душили джаз, а с другой - в Москве был создан джазовый ансамбль, который готовил программы для «Голоса Москвы», вещавшего на Европу. Это был очень приличный ансамбль, который играл очень приличный джаз. Нам удавалось слушать и эти записи.

Вообще в Советском Союзе в джазе ситуация складывалась непросто. В начале 20-х годов из-за границы приехал поэт Валентин Парнах, привез с собой ноты и некоторые инструменты, типичные для джаза. И он создал в Москве экспериментальный джаз-банд.

Первый концерт состоялся 1 октября 1922 года. Это, можно сказать, день рождения советского джаза. Начались дискуссии: наша музыка это или не наша. И в этом споре, скорее идеологическом, чем музыкальном, выиграла газета «Известия». Была опубликована статья, в которой объяснялось, что джаз создан угнетенными неграми и мы из солидарности с ними должны понимать, что это музыка не буржуазная. Хотя Максим Горький и пытался назвать джаз «музыкой толстых».

Некоторое время было «потепление» по отношению к джазу, а потом его стали прижимать. Хорошо помню, как в конце 50-х годов я играл во взрослом составе ансамбля пьесу «In the Мооd» из фильма «Серенада солнечной долины», а на сцену выходил чиновник, задергивал занавес и говорил: «Перестаньте играть эту буржуазную музыку!»

- Как вам кажется, почему джазу так досталось?

- Это очень просто объясняется. Джаз, в отличие от других видов музыки, рождается в данный момент. Эта музыка сиюминутна, она не повторится никогда. Завтра выйдет на сцену этот же ансамбль и сыграет ту же композицию, но по-другому. А создавать, творить сиюминутно может только человек, который свободен. Свободен во всем, в том числе в выражении своих чувств, и ему никто не может сказать, надо это делать или не надо.

- Он не боится.

- Да. Расскажу такой случай. В январе 1980 года мы открывали клуб, и тогда же состоялся первый концерт. Сцену оформили так: на сгущенных верхних софитах было написано Jazz, на других софитах - пятиконечные белые звезды. На открытой крышке рояля тоже было написано «Обнинский джаз-клуб» и тоже были звезды.

На открытие пришел зав.отделом культуры. После концерта он подошел ко мне и сказал: «Все очень здорово, молодцы. Только эти звезды надо убрать». «Почему?» - спрашиваю. «Это американщина. Звезды хоть и пятиконечные, но белые», - ответил он.

Это был 80-й год. Что было в предыдущие годы, вы сами можете представить.

- «Сегодня он играет джаз, а завтра родину продаст»?

- Совершенно верно. Внутри страны джаз давили, а соседям пытались показать, что у нас джаз все-таки есть.

- Как в те времена доставали пластинки, книги?

- О! Это очень интересные и сложные истории. Во-первых, у многих после войны остались трофейные пластинки. Во-вторых, все, что можно было поймать в эфире, записывалось на магнитофон и потом уже перекладывалось на ноты.

Помню такой курьезный случай. У нас во Дворце культуры в Конотопе был контрабас, которому было лет 150. Шикарный контрабас, ручной работы!

В те времена гастрольная жизнь отличалась активностью. Однажды приехал квартет солистов московских ансамблей, где контрабасистом был Валерий Куцинский. Он поиграл на этом старинном контрабасе и пришел в восторг. А я был в восторге от того, как он играет. Валерий предложил поменяться контрабасами, но руководитель ансамбля отказался.

Потом в воинскую часть Конотопа приехали служить ребята из Риги. Они играли джаз у себя в городе и не хотели бросать это занятие в армии. По договоренности они брали инструменты в нашем ДК и за это привозили нам ноты. Правда, этот альянс закончился плохо. Через какое-то время они контрабас разбили. Плавали на нем по реке.

- Если бы джаз не запрещали, был бы он так популярен в 60-70 годы? И требует ли джаз особенных слушателей?

- С одной стороны, джаз требует понимания. Но он очень многообразен, поэтому если кто-то вам скажет, что любит джаз, значит, он не имеет о нем представления. В нем столько стилей и направлений, что любить все невозможно. Один любит традиционный джаз, другой - свинговую музыку, третий - бибоп и т.д.

Так вот, есть стили, которые не требуют подготовки для восприятия. Традиционный джаз родился как уличная музыка, и его воспринимают без подготовки.

Более современный джаз, который можно назвать интеллектуальным, требует усилий.

Почему я все это говорю? Когда мы начинали работу джаз-клуба, то Алексей Баташев (московский музыковед, автор множества работ по истории и стилистике джаза) первые годы был не просто ведущим, он открывал людям глаза на ту музыку, которую представляли в клубе. Публика воспитывалась порядка десяти лет. И только потом потребность в таком «ликбезе» отпала.

Сейчас к нам приходят не только дети, но и внуки первых наших слушателей. Мы рассказываем о современном западном джазе. У нас проходит много концертов с участием западных исполнителей.

А был бы джаз популярен, если бы его не запрещали? Конечно, то, что он был под запретом, интерес к нему подогревало. Но говорить о широкой популярности джаза нельзя. Даже в Европе и Америке объем выпускаемых джазовых дисков в общем объеме музыки - 3-4 процента. Но и в США джаз близок к популярности только в Нью-Йорке.

- Джаз - музыка избранных?

- Если говорить про весь джаз, то ни в коем случае! Отдельные направления действительно для избранных. Например, в Польше есть замечательное трио, которое в джазовом переложении играет музыку Шопена. Скажите, это для всех музыка? Нет, конечно. Но главное отличие всей джазовой музыки от других ее видов в том, что в зале сидят люди, сопричастные ее рождению.

- Какие направления вам ближе?

- Я начинал с диксиленда. До 1973 года в Обнинске был хороший оркестр, руководил им Герман Миронов, и мы играли по партитурам знаменитого оркестра Юрия Силантьева. В 1973 году оркестр был распущен, и мы создали диксиленд. Но всех, кто был в обнинском диксиленде, с большой натяжкой можно назвать джазовыми музыкантами. Кстати, это касается и сегодняшнего ансамбля.

- Любители?

- Нет. Часть (духовики) были музыкантами военного оркестра, у них было различное музыкальное образование. Например, было два трубача: один с консерваторским образованием, а другой - сварщик с завода. И он музыку чувствовал лучше, чем профессиональный музыкант.

В диксиленде музыка демократичная, но довольно примитивная в смысле ее организации и гармонии. Через семь лет мы поняли, что варимся в собственном соку, и решили создать джаз-клуб. Все годы в клубе было 2-3 ансамбля.

Сейчас у нас трио. Я играю на контрабасе, на фортепиано играет тоже ученый, доктор технических наук, профессор Алексей Анохин. Солистка - специалист с высшим образованием Ольга Якимова. В этом составе мы семь лет.

- В джазе только физики?

- Так оно и есть.

- Как сочетаются занятия наукой и музыкой? Как контрабас сочетается с физикой?

- Контрабас со всем сочетается. Возвращаясь к главному постулату, что джаз - это музыка свободных людей, надо отметить: джаз в Советском Союзе начинали играть не музыканты, а ученые. Ландау играл на барабанах. Самые известные джазовые музыканты - технари. Ученые всегда тяготели к свободе.

- Как в семье относятся к вашему увлечению?

- Всяко бывает. Но я привлек жену к организации работы джаз-клуба. Сын с удовольствием ходит на концерты, но сам не играет.

С ним произошла та же история, что и со мной. Когда меня хотели учить, я сопротивлялся. А потом услышал «Турецкий марш», и он меня потряс. Я развернул ноты, сел за пианино и разучил.

- Что сказала мама?

- Она давала мне полную свободу, видимо, поняв, что учить меня бесполезно. С сыном у меня сложилась примерно такая же ситуация. Он пришел на экзамен в музыкальную школу. Родителей, естественно, не пустили. Спрашивают ребенка: «На чем ты хочешь играть?» «На баранах!» - отвечает. Баранов не оказалось, и его записали на хоровое отделение. Потом он начал учиться играть на кларнете. Но когда я увидел, как мучается мой сын, я сказал: «Хватит!», поэтому из него получился хороший слушатель.

- Давид Абрамович, а много ли молодежи ходит в Обнинский джаз-клуб?

- Это больной вопрос. Но не относительно молодежи, а относительно посещаемости вообще. Молодых людей к нам приходит много. Более того, дети - частые гости на концертах. Мы организовали несколько детских джазовых фестивалей. Проводим беседы о джазе и в музыкальных, и в обычных школах, встречаемся со студентами. Некоторые из них уже учатся в «Гнесинке».

- Что огорчает?

- Зал у нас всего на 400 мест. На старый Новый год мы проводим традиционный вечер, отмечаем день рождения клуба концертом, построенным по принципу «джаз + джаз». На сцене встречаются музыканты, которые раньше могли быть даже не знакомы друг с другом. В зале яблоку негде упасть - зрители сидят в проходах, на приставных стульях. Заметное число людей остается за пределами клуба - не хватает мест.

Но бывает, мы привозим очень интересные коллективы, а зал заполняется наполовину. Есть финансовый вопрос - сколько денег мы соберем, столько сможем заплатить исполнителям, а дорогие билеты в Обнинске не идут. Гонорары у джазовых исполнителей на порядок ниже, чем у попсовых артистов. Если Пугачева или Киркоров берут по 50 тысяч долларов за концерт, то концерт приличного джазового квартета стоит две тысячи. Но для нас это большие деньги.

- Самые интересные гости на сцене Обнинского джаз-клуба?

- За 28 лет существования клуба здесь побывало множество замечательных музыкантов. У нас выступали коллективы практически всех направлений джаза из многих стран (Германия, Австрия, Франция, Норвегия, Англия, США, Австралия). Наша задача - дать людям понимание всего того, что есть сейчас в джазовом мире. Для одних вершина - это Ленинградский диксиленд, для других - французский саксофонист Жерар Рамос, который выступал у нас в апреле. Мы играли с ним с большим удовольствием. В зале был аншлаг.

С 1994 года проводим летом фестиваль диксилендов «Dixie Days». Приглашали самые лучшие диксиленды страны. Европейский фестиваль ежегодно проходит в Дрездене, мировой - в Сакраменто, там собирается порядка сотни коллективов.

Несколько лет назад с губернатором Анатолием Артамоновым мы договорились проводить в Обнинске российский фестиваль диксилендов. Он связался с управлением культуры, но пока ни о каких дальнейших действиях мне неизвестно. Хотя мне рассказывали, что губернатор - большой любитель джаза. Артамонов, кстати, был у нас на 25-летии джаз-клуба в 2005 году и произнес много лестных слов в наш адрес.

С Домом культуры, где мы располагаемся сейчас, сложилась непростая ситуация. Пока он принадлежит ФЭИ, но находится в стадии муниципализации. Какова будет его дальнейшая судьба, неизвестно. Не выселят ли нас оттуда? Обнинский дом культуры «Строитель» уже стал магазином «Самохвал». В ДК ФЭИ практически не проводят дискотек и других коммерческих мероприятий, которые могут нанести ущерб его репутации и материальной базе. Но в нем большое количество творческих коллективов.

- Кого бы вы назвали королями джаза?

- Во-первых, король должен быть только один. Во-вторых, поскольку в джазе много направлений, я считаю, правильнее говорить о корифеях, гениях. В свинге, например, это был Дюк Эллингтон, бенни Гудмен, Каунт Бейси, в бибопе это Даузи Гиллеспи, Чарли Паркер, в модальном джазе - Джон Колтрейн и т.д.

Есть и в России выдающиеся джазовые музыканты. Например, среди пианистов долгое время был первым Игорь Бриль. Сегодня, на мой взгляд, самый интересный джазовый пианист - это Андрей Кондаков из Санкт-Петербурга. Среди саксофонистов Игорь Бутман самый сильный. Есть очень интересные гитаристы. Николай Громин до своего отъезда в Данию был первой величиной. другой выдающийся мастер - Алексей Кузнецов.

Удивительный гитарист Инвер Измайлов, который живет в Крыму, в деревне. Есть так называемая темпинговая техника игры на гитаре, когда играют двумя руками, как на рояле. Он не знал об этом, сам дошел. Теперь выступает по всему миру. За годы существования джаз-клуба мне и моим коллегам посчастливилось музицировать с Алексеем Кузнецовым, Аркадием Шилкопером, Давидом Голощекиным и другими звездами.

- Как музыканты находят друг друга?

- Когда мы открыли джаз-клуб, я часто ездил в Москву на концерты, там же я и с Баташевым познакомился и пригласил его к нам. Нас теперь знают не только в России. Предложений больше, чем наших возможностей.

Я расскажу вам удивительный случай. Несколько лет назад раздается звонок. Поднимаю трубку. «Это Давид Гонюх? - Да. - С вами говорит Валерий Пономарев». У меня отвалилась челюсть. Это знаменитый трубач, уехавший из России в советские времена.

Еще в Москве, в эпоху кафе «Синяя птица», он вбил себе в голову, что обязательно будет играть у Арта Блэйки в ансамбле «Jazz Messengers» (посланники джаза) и настолько стремился к этому, что мечта сбылась. Сначала в США он сменил много специальностей и все-таки пошел к Арту Блэйки и несколько лет у него проработал. Его сменил там Винтон Морсалис. Пономарев - единственный из советских музыкантов, который попал в элиту американского джаза.

Так вот, он гостил на даче у друга в Ерденеве. Проезжая Обнинск, сказал ему: «Давай заедем! Я слышал в Нью-Йорке от ребят, что тут замечательный джаз-клуб». Они нашли меня через компанию СNV. Наш клуб и фестиваль могли бы стать символами Обнинска.

- На чей концерт вы больше всего хотели бы попасть?

- Есть такой замечательный американский пианист Кей Джаррет. У меня много его дисков, я видел его выступление по телевидению.

Я был на нескольких концертах очень известных американских джазменов. К нам приезжал мемориальный оркестр «Нью-Йорк Джаз-репертуар компани» с программой, посвященной Луи Армстронгу. В 70-е годы он приезжал в Москву. Там были старички, которые играли еще вместе с ним. Джаз у них в крови, это подлинная музыка американских негров.

Через несколько лет приехал в Москву оркестр университета Северного Техаса - юноши и девушки от 18 до 22 лет. Когда я их услышал, был в шоке.

- Почему?

- Они играли не хуже. Мне было непонятно, как эти зеленые ребята могут так играть.

- Может быть, это с генами передается.

- Вероятно, так. Более того, потом в журнале «Америка» я прочитал огромную статью о джазовом образовании в США. Нам далеко до их системы. Не случайно признание за рубежом в первую очередь получали те джазмены из нашей страны, которые играли не американский джаз. Исполнители фри-джаза, который, кстати, не очень приветствуется в США, имели успех в Европе.

- В какой одежде лучше исполнять джаз?

- Нет более демократичной музыки, чем джаз. В одежде у джазменов тоже полная демократия. Но когда выступает большой оркестр, конечно, у всех единая форма.

- А вы в чем играете?

- Этот вопрос мы согласовываем с нашей вокалисткой: на каком фоне она будет лучше выглядеть. Лучше всего я чувствую себя на сцене в черном, чтобы не отвлекать слушателя от музыки. Заметьте, даже публика на филармонические и джазовые концерты одевается по-разному. У нас на джазовом концерте допустимы джинсы.

- Некоторые в них и в оперный театр ходят.

- Вот этого я не понимаю, как не понимаю Баскова, который выходит на сцену в велюровом пиджаке и джинсах.

- Есть мнение, что исполнители и по характеру, и даже внешне похожи на свои инструменты.

- Тогда все контрабасисты были бы на одно лицо.

- На каких музыкальных инструментах вы еще играете?

- Немного на саксофоне, на кларнете. Могу побренчать на фортепиано.

- Что вы читаете?

- Серьезной литературы избегаю. Очень люблю Владимира Кунина: «Иванов и Рабинович», «Кыся», джазовую литературу, конечно. Из беллетристики предпочитаю детективы, юмор. Замечательная книга Дж.К.Джерома «Трое в лодке, не считая собаки», испорченная, на мой взгляд, нашим фильмом.

- Для вас джаз и свобода - понятия тождественные?

- Да.

Блиц-вопрос. Блиц-ответ

- Вы человек азартный?

- Да. Мне кажется, неазартный человек вообще джаз играть не сможет. Когда я выхожу на сцену, хотя я не профессиональный музыкант, я стараюсь найти контакт со зрителем, поделиться с ним всем, что у меня на душе.

- Говорят, сцена как наркотик: один раз вышел и... пропал.

- Не согласен. Некоторые один раз выходят и больше туда ни ногой. Я редко выступаю на сцене, мне больше нравится просто музицировать.

- А где репетировать предпочитаете?

- Контрабас у меня дома не помещается. Играем в Доме культуры.

- Бывают ли моменты, когда хочется отдохнуть от джаза?

- Более того, бывает такое пресыщение, что ничего даже не хочется слышать.

- На природе любите бывать? На даче?

- У меня настоящая советская дача: огород с покосившимся сарайчиком.

- Грядки сами копаете?

- Конечно.

Беседовали Светлана СЛАБОВА и Светлана МАЛЯВСКАЯ
Поделиться с друзьями:
Чтобы оставить комментарий необходимо на сайт или зарегистрироваться.