Инсценированное убийство

09:42, 27 марта 2014

«Отчиму не жить» - вынесла женщина свой вердикт.

52-летний инвалид умер в больнице от побоев. На темных улицах приключений себе он не искал – в будний вечер находился дома. Бытовая драма, которая случилась в феврале в Жуковском районе, теперь в основе уголовного дела, находящегося в производстве следователей СКР.

Кто-то может сказать: слыхали о преступлениях и покруче. К сожалению, в нынешней действительности столько жесткого криминала, что, казалось бы, уже ничему не удивишься: там убили, здесь изнасиловали… Вот и это преступление не из ряда резонансных, информация о нем прошла почти незамеченной в СМИ. Но дело ординарным я бы не назвала. Оно как изнанка нашего бытия: много цинизма, нулевой уровень чувствительности, а человеческая жизнь цены не имеет. Фигуранты этого уголовного дела вращались с нами в одной орбите. Мы все – в одной лодке. Вот что, пожалуй, самое страшное.

Попробую реконструировать события роковой ночи.

Лыков вышел на лестничную площадку и спросил ожидавшую его там парочку: «Сколько я буду тут сидеть на сухую?» Спиртного в квартире было припасено достаточно, а своим вопросом Владимир дал понять, что дело сделано.

- Иди в комнату, убедись, - предложил он Антонине Гныдиной.

Та отказалась: мол, покойников боится, но помянуть новопреставленного не отказалась. В какой-то момент все трое увидели, что «труп» пошевелил ногой.

- Что это он! – завопила Тоня.

- Успокойся. Посмертные судороги.

Ответ женщину удовлетворил, вопросов она больше не задавала. Выпили еще по стопке и покинули квартиру. На такси забросили Лыкова домой, Гныдина со своей пассией Леонидом Панасенковым отправилась в гостиницу – парочке нужно было обеспечить себе алиби.

Когда на следующий день Евгения Смагина, отработав сутки, вернулась домой, ее встретили плохой новостью соседи. Они рассказали, что под утро к ним в дверь постучался ее муж, Владислав, весь в крови. На скорой его доставили в ЦРБ. Как вскоре стало известно, там он скончался – у мужчины были переломаны ребра, по сути, живого места на нем не оставили те, кто сводил с инвалидом какие-то счеты. Женщина не сомневалась, что здесь замешана ее дочь со своими друзьями.

В 1996 году двенадцатилетняя Тоня не приняла отчима. Общего языка они не нашли ни тогда, ни позже, когда падчерица стала уже совсем взрослой. Женщина не работала, вела праздный образ жизни. Супруги старались с Антониной реже общаться, избегая ссор. Однако та частенько провоцировала конфликты, в ходе которых сыпала угрозы: убьет отчима, а потом и мать. В подкрепление своих намерений Антонина демонстративно кому-то звонила, приглашала приехать и разобраться с родителями. Наверно, матери трудно было поверить, что это не пустые слова.

Евгения Смагина отправилась на суточное дежурство, муж оставался дома. После того как он, инвалид третьей группы (больной позвоночник), поскользнулся на улице и сломал ногу, теперь передвигался с помощью костылей и, конечно, в основном проводил время на диване. Неработающей 30-летней падчерице, видать, занять себя было нечем и в тот день. Возможно, между двумя людьми, жившими под одной крышей, в очередной раз «заискрило». Антонина позвонила Леониду Панасенкову и пожаловалась: якобы отчим ударил ее костылем.

Вечером Леонид приехал в Белоусово, где на остановке его ждала разобиженная подруга. В кафе за разговором Антонина высказала свое давнее пожелание: хорошо бы, чтобы с отчимом и матерью что-нибудь произошло. Молодые люди слонялись по городу, купили три литра водки, а Гныдина продолжала мечтать: как бы устроить отчиму несчастный случай. Может, найти людей, которые подстроят аварию?

По пути домой Антонина настраивала Леонида «серьезно поговорить» со Смагиным, «морально надавить на него».

Было около десяти вечера, когда Гныдина с Панасенковым заявились домой. Смагин отдыхал на диване, рядом стояли костыли. Он молча наблюдал, как по квартире шастала Тоня. Повода для скандала вроде никакого. Да и опасно было молодежи что-то затевать – соседи видели, как парочка заходила в дом.

Гныдина с Панасенковым решили еще погулять – пусть соседи уснут, к тому же четкого плана – что предпринять – так и не возникло.

Два раза они выходили на прогулку, замерзли, вернулись. Возможно, шумом разбудили Смагина. Больному человеку не было никакого покоя. По словам Панасенкова, хозяин вдруг замахнулся на него костылем и потом бросил его. Видать, сдали нервы? Молодой мужчина ответил ударом кулака в лоб. Потом завязалась драка, к которой подключилась падчерица. «Всю жизнь мне искалечил», - выдвинула она отчиму свое обвинение и далее начала орудовать костылем. Сколько раз им ударила Смагина, никто не считал – костыль сломался. Чтобы инвалид не сопротивлялся, Панасенков связал ему удлинителем сзади руки.

Ситуация зашла в тупик. Антонина почему-то посчитала, что проблему может решить их знакомый Владимир Лыков. Странно, но тот моментально отозвался, лишь уточнил, что, собственно, от него требуется. «Поговорить с мужиком, а потом избить», - якобы последовал заказ.

«Палочка-выручалочка» примчался на такси, поздний час его не смутил. Мужчины встретились у ресторана. Панасенков дал Лыкову два мобильника, которые забрал из квартиры Смагина, – уж не в качестве ли аванса за «работу»? Но тот отказался от трубок, и приятель телефоны просто выбросил. Ну а потом направились вместе в квартиру.

Лыков выпил предложенную водку и спросил Тоню:

- Что ты хочешь сделать с отчимом?

- Его нужно убрать, - ответила женщина, не конкретизируя способ расправы.

- Выходите все, поговорю с ним. Мне понадобится 15-20 минут.

Лыков остался наедине со связанным Смагиным. По версии этого фигуранта, ему стало жалко мужчину и он решил его спасти. Поднял жертву с пола, освободил от пут, выслушал. Смагин пожаловался своему спасителю, что избивали его двое, а падчерица мечтает сжить его со свету, чтобы завладеть квартирой.

- Знаешь, почему я здесь? Чтобы убить тебя. Жить хочешь? – спросил Владимир.

Нетрудно представить, какой ужас пережил Смагин. Он, конечно, согласился на предложение Лыкова, который вдруг почему-то решил инсценировать убийство. Прямо как в кино, в ход пошел кетчуп, который Лыков вылил на палас и растер. Но выглядело это как-то неубедительно, на кровь не похоже. И «артист» решил сымитировать удушение. Он скомандовал Смагину отползти в другую комнату, чтобы видны были только ноги, и сыграть роль трупа.

По признанию Лыкова, тот в благодарность снял с себя кольцо-печатку, попросил помочь снять цепочку – сам не мог поднять руки. Золотишко спаситель в дар принял.

Что было потом, вы уже знаете.

Предложенная вам реконструкция событий построена на показаниях свидетелей Е. Смагиной и В. Лыкова и обвиняемого Л.Панасенкова. Расследование уголовного дела продолжается, и выводы делать, разумеется, рано.

- Все по-разному излагают произошедшее, - говорит старший следователь Жуковского МСО СКР Александр Киринкенов. – До конца пока не понятна роль каждого из них: кто и какие конкретно действия выполнял. Очевидцев, кто мог бы дать объективные пояснения, нет. Фигуранты по делу сваливают вину друг на друга. Не совсем понятна версия Лыкова, который говорит, что его позвали разобраться. Как сам он считает, возможно, потому, что ранее был судим (за угон, реально срок он не отбывал). Якобы когда вошли в дом, инвалид уже был связан. Лыков выпроводил из дома двоих и начал разговаривать с жертвой. Предложил инсценировать убийство. Однако непонятно, почему в полицию не позвонил, в скорую – ведь человек уже избитый лежал. Почему так поступил, разобраться пока сложно. Может, это просто позиция его защиты. Возможно, активного участия он и не принимал, но был там, пил и все это допускал. Непонятна ситуация с золотыми цепочкой и перстнем. Свидетель по делу выдал ценности добровольно, но добровольно ли ему передал их Смагин? У погибшего ведь не спросишь.

На эти и многие другие вопросы следствию еще предстоит ответить. Подозреваемые в СИЗО. Проводятся психиатрические и другие экспертизы, впереди очные ставки. Скорее всего, уголовное дело обогатится дополнительными статьями УК - будет дана юридическая квалификация «заимствованию» мобильников, чайника. Первоначальное обвинение предъявлено по ч.4 ст.111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего).

Антонина Гныдина вину свою не признает.

Вырастила мать дочь, которой стало тесно с родителями под одной крышей…

Людмила СТАЦЕНКО.

Поделиться с друзьями:
Чтобы оставить комментарий необходимо на сайт или зарегистрироваться.