Лицемерие

09:56, 17 апреля 2014

Можно ли бороться со взяточниками посредством мошенничества?

Когда Георгия Минина остановили инспекторы ГИБДД, он занервничал. А когда сотрудник службы собственной безопасности областного УМВД сообщил мужчине, что проверяется информация о вымогательстве полицейскими взятки, которую им должен передать именно Минин, у того и вовсе почва ушла из-под ног. Но он старался держать лицо: «Ничего не знаю. О чем идет речь – не понимаю».

При осмотре его автомобиля обнаружили деньги. Минин не хотел и думать, что практически разоблачен, и, конечно, не знал, что номера купюр уже были переписаны и придется как-то объяснять их нахождение в бардачке. Он начал возмущаться, включая защитную реакцию, хотел было кому-то позвонить, однако это ему сделать не позволили. Ну а вскоре Георгий уже сидел напротив следователя СКР в его кабинете, и там-то ему разъяснили об ответственности за участие в вымогательстве и передачу взятки, а также о возможности освобождения от уголовной ответственности, если будет активно способствовать раскрытию преступления.

Своя рубашка, понятно, ближе к телу. Геройствовать Минин не стал – в его-то положении – и согласился сотрудничать с оперативниками службы собственной безопасности и следствием.

Вот кому не позавидуешь! С человека сошло сто потов. Времени на приведение себя в чувство у него не было: Минин тут же был включен в большую игру, вернее, в дальнейшие оперативно-разыскные мероприятия. Ведь он был звеном – важным звеном в прокручиваемой махинации, неумело вырви которое из цепи – и она распадется. На одной чаше весов у мужчины оказалась дружба, на другой - предательство. Инстинкт самосохранения взял верх. Впрочем, свой экзамен на нравственность он провалил раньше. В данном случае полицейская служба собственной безопасности сработала безукоризненно.

Работал себе и работал Сергей Иванович Анохин в «Калугаэнерго» на хорошей должности. Был, правда, себе на беду подвержен некоторым искушениям: шел иной раз навстречу людям, помогая им ускорить длительный процесс подключения объектов к электросетям.

Поскольку сам брался оформлять необходимую для этого техническую документацию (такая услуга, в общем-то, в его обязанности не входила), то делал это иногда за деньги. Ну, если очень просят и готовы заплатить, почему бы и нет? Такова, видимо, была его логика. А возможно, не он один практиковал такой вид подработки. Во всяком случае люди об этом знали, пользовались услугой, платили неофициально за нее и … таили и копили свое недовольство.

Анохин «прокололся» в случае с неким Горуновым. Тот очень настойчиво просил ускорить подготовку документов и тем самым приемку его электроустановки. Анохин согласился подготовить необходимый пакет документов (его квалификация и группа допуска позволяла это сделать) и назвал свою цену – четыре тысячи рублей. Горунов согласился и сказал, что деньги принесет завтра. И принес, положил на стол в кабинете у Анохина, который в тот момент был не один - с сослуживцем.

Анохин взял деньги, сказав, что сделал все, что от него требовалось. Он, разумеется, и подумать не мог, что этот визит клиент снимает на скрытую видеокамеру.

Спустя некоторое время оба персонажа вновь встретились. Произошел некоторый технический сбой при оформлении документов, что вывело Горунова из себя. Это недоразумение Анохин быстро исправил, а Горунов, открыв свой кошелек, настойчиво предлагал еще денег, но Сергей Иванович на провокацию не поддался. Что-то его насторожило в нарочитой навязчивости клиента. А еще через несколько дней они вновь свиделись - уже на месте работы Горунова – случайно пересеклись по служебным делам, и тот повел себя как-то странно – задергался, покрылся пятнами.

И вдруг на мобильник Анохина позвонили. Человек на том конце провода представился сотрудником ОБЭП Тереховым и назначил встречу. Сергей Иванович после странной реакции Горунова на его появление почти не сомневался, что тот имеет к этому звонку непосредственное отношение.

- Думаю, вы понимаете, какие функции выполняет наша служба, и догадываетесь, почему я вас пригласил? – начал беседу старший оперуполномоченный отделения по противодействию коррупции ОЭБ и ПК УМВД России по г.Калуге Владимир Терехов. – Мы наблюдаем за вами почти полгода. Ваши телефоны прослушиваются, в вашем кабинете установлено видеонаблюдение с аудиозаписью. Нам известно многое, и бесполезно отрицать то, что мы вам будем предъявлять.

Анохин сидел абсолютно подавленный, прокручивал назад свои последние месяцы жизни: где, где я прокололся?

Потом опер перевернул лист бумаги: «К нам поступило заявление от товарища». Сергей Иванович увидел подпись Горунова.

- Вы понимаете, что получили взятку?

- Понимаю, - Анохин не отрицал.

- Вы правильно себя ведете.

Несколько минут, на которые мужчину оставил полицейский, показались тому вечностью. Затем Анохина Терехов пригласил пройти в кабинет напротив – к своему начальнику. Майор полиции Алексей Костяев добил гражданина сообщением, что на него собрано пять или семь эпизодов его преступной деятельности. Запись одного, с участием Горунова, тут же продемонстрировал.

- Достаточно, - взмолился Анохин.

А Костяев продолжал нагнетать: мол, все будет зависеть от того, как его действия расценит суд – взятка это или коммерческий подкуп. Перспективу борец с коррупцией подозреваемому рисовал грустную – до семи лет лишения свободы. «Правда, - как бы случайно ввернул Костяев, - было аналогичное дело, и суд оценил в пять лет лишения свободы условно и 120 тысяч штрафа».

Анохин принял сказанное за намек. Видать, в своей деятельности он и сам прибегал не раз к эзопову языку, так что между строк мог читать правильно.

- Так, может, не доводить дело до суда? – осторожно начал торг собеседник, покосившись на монитор – не установлена ли на нем камера?

- Не бойтесь, вас здесь никто не пишет, - перехватив взгляд, успокоил его майор.

Клиент оказался весьма понятливым. Далее беседа развивалась куда более конструктивно. Ее смысл сводился к следующему. По одному эпизоду есть зарегистрированное заявление, и тут уже не отвертишься, а вот насчет остальных можно подумать, показывать их следователю или нет.

Разговор закончился. Терехов отправился с Анохиным к нему на работу, чтобы забрать файлы с документами, которые последний оформлял абонентам за вознаграждение. По пути опер осведомился, нет ли у Сергея Ивановича знакомых в правоохранительных органах. Таких знакомых, которые бы вытащили Анохина из столь неприятной ситуации, у того не было. Как бы между прочим Терехов сказал, что зато в конторе Сергея Ивановича есть хороший приятель Костяева – Георгий Минин, вот к кому стоило бы обратиться.

Анохин перекопировал папку с нужными файлами на флешку оперативнику и остался наконец один на один со своими думами. Думы были не веселые. Тем не менее, перебрав в уме все свои левые заработки, Сергей Иванович пришел к выводу – пять-семь эпизодов за полгода задокументировано быть не могло, от силы два-три. Поговорил с компетентным товарищем, который несколько успокоил его: во-первых, при таком количестве эпизодов взятки или коммерческого подкупа вряд ли его дожидались бы из отпуска; во-вторых, его действия можно расценивать максимум как незаконное оказание услуги. Явно Анохина разводили на деньги. Знакомый посоветовал обратиться в службу собственной безопасности УМВД, что тот и сделал 4 мая. Анохину предложили отыграть свою партию в изобличении сотрудников полиции и их посредника.

Уже на следующий день Сергей Иванович поинтересовался у коллеги Г.Минина: знает ли он Костяева? Поведав о своей беде, Анохин попросил Минина похлопотать о нем. Решить вопрос надо было по трем пунктам: 1) как закрыть дело вообще; 2) что надо, чтобы в следственные органы попал только один эпизод и 3) как сделать, чтобы в материалах не фигурировал тот сотрудник, который в момент получения вознаграждения от Горунова находился в кабинете и фигурирует на видеозаписи?

Минин отреагировал с пониманием и согласился поговорить с Костяевым. Далее события начали развиваться весьма стремительно. Уже в полдень посредник озвучил цену вопроса – 200 тысяч рублей. Якобы эти деньги уплывут к руководству Костяева, а сам он поможет бескорыстно, во имя дружбы с Георгием. Одна закавыка: сумму надо отдать уже вечером, поскольку истекает срок передачи материалов следствию.

Анохина оперативники СБ попросили потянуть время. Давалось это ему с трудом, но получилось. Он заблокировал пластиковую банковскую карту под правдоподобным предлогом. Передача денег несколько раз путем переговоров через Минина откладывалась. Наконец ответственный момент настал – Анохин передал 195 тысяч посреднику утром 11 мая, положив их в бардачок его машины. Ну а потом Минина задержали.

Когда Минин переживал в кабинете у следователя, пожалуй, самые ужасные моменты в своей жизни, ему без конца названивал Костяев, спрашивал: когда же они встретятся? Минин хоть и согласился участвовать в дальнейшей разработке, но был настолько взволнован, что ставил операцию под удар – при личном контакте он мог себя выдать. Поэтому было решено: обойтись без контакта. Мол, Минину пришлось срочно выехать по работе в район на служебном автомобиле, свою машину он поставит возле работы, деньги будут в ней, ключи от авто – у охранника.

Все прошло как по маслу. Костяев забрал деньги и позвонил Терехову:

- Ты дома?

- Да-да.

- Пиво-то у тебя есть? Буду у тебя минут через пятнадцать.

- Хвостов нет? А то когти мне не довезешь.

- Нету. Да ладно, тут уже и так палево. Благо, вина хоть засадил для храбрости.

- Ну ясно. Возьми там по две светленького.

Этот диалог, как и многие другие, записывался.

Владимир Терехов так и не дождался Алексея Костяева – ни с пивом, ни без. Звонил несколько раз, обеспокоившись: может, гаишники остановили или в ДТП попал? Его действительно остановили, где надо, сотрудники ГИБДД, а затем следователь СКР при осмотре «Пежо» изъял 39 пятитысячных купюр.

Разумеется, Костяев занял оборонительную позицию: причин своего задержания не понимает, никаких денег у Анохина не требовал и не получал, в том числе через Минина. Позже, поняв, что у оперов из службы безопасности есть весьма убедительные факты не в его пользу, Анохин стал более разговорчив, вину свою признал частично: да, решил воспользоваться ситуацией и легко заработать. Материал по эпизоду с Горуновым уже находился в следственном отделе СКР, так что он хотел просто получить денег, делать при этом ничего не собирался.

Алексей Терехов вину свою так и не признал. Что удивительно: Костяев уволился по собственному желанию (?) в том же 2012 году. Терехов продолжал числиться на службе. По характеристикам, исключительно положительным, впору обоих представлять к орденам, а не усаживать на скамью подсудимых.

Профи еще те! Чего стоит их умелая конспирация, в частности, последних телефонных переговоров, где, вспомните, фигурирует слово «когти». Терехов на следствии утверждал, что речь шла об электромонтажных когтях, якобы он думал, что именно их Костяев вез ему в тот вечер, но, видимо, так и не достал, так что ехал просто пивка вместе попить.

- Остро ли стояла проблема замены провода при помощи монтажных когтей по состоянию на май 2012 года у вас дома? – спросил следователь у Терехова.

- Остро.

- Так почему же вы дожидались весны 2013 года, пока провод не заменили сотрудники ОАО? Почему не поспешили заменить раньше, после своего освобождения из-под стражи в сентябре?

И здесь обвиняемый попытался выкрутиться. Меж тем комплексная психолого-лингвистическая судебная экспертиза показала, что речь в телефонном разговоре шла именно о незаконной передаче денег, зашифрованной под «когти».  

 

Алексея Костяева (34 года) и Владимира Терехова (33 года) на днях осудили за покушение на мошенничество, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с использованием своего служебного положения. В качестве наказания им назначен штраф: Костяеву – 400 тысяч рублей, Терехову – 370 тысяч. Суд учел и наличие у них маленьких детей, и бывшие заслуги, и отсидку в СИЗО.

Пожалеть их, что ли? Одного ипотека угнетала, а жена в декрете. Другому ремонт надо было делать. Зарплаты хоть и повысили, но на них особо не разгуляешься. Да в конце концов ведь не глубокую пенсионерку «разводили», а тоже не особо святого работника.

Даже с малую горсточку жалости лично я наскрести не могу. Мешает хотя бы такой момент. После вступления приговора в законную силу сотрудник полиции не может находиться на службе в полиции в случае осуждения его за преступление. Ни до суда, ни во время процесса Терехов из органов на выход не попросился. И его не попросили. Напомню название и предназначение его службы – отделение по противодействию коррупции. Разве не там должны находиться люди с исключительно стерильными руками и помыслами?

Что у нас в остатке? Посредник Георгий Минин к уголовной ответственности не привлекался. Сергей Анохин ее избежал – в эпизоде с вознаграждением в 4 тыс. рублей не оказалось состава преступления. (Кстати, их имена и фамилии изменены). А пятно на мундире калужской полиции отмывать тем, кто в ней остался

Людмила СТАЦЕНКО.
(По материалам, предоставленным региональным управлением СКР.)

Поделиться с друзьями:
Чтобы оставить комментарий необходимо на сайт или зарегистрироваться.