Живи по уставу - завоюешь честь и славу!

00:00, 28 февраля 2008

Это любимая поговорка нашего сегодняшнего гостя, генерал-лейтенанта Ивана Петровича ВОЛХОНСКОГО. 40 лет его службы в армии доказали: верна армейская мудрость! За эти годы калужский паренек, работавший слесарем на машиностроительном заводе, прошел путь от солдата до генерала. Выйдя в отставку, Иван Петрович остался на передовой общественной жизни. Долгое время возглавлял областной совет ветеранов и сейчас ведет работу по военно-патриотическому воспитанию молодежи, защите социальных прав ветеранов.

- Перед сегодняшней встречей с вами, Иван Петрович, на ум пришли слова из популярной песенки: «Как хорошо быть генералом, как хорошо быть генералом! Лучшей работы я вам, сеньоры, не назову». Вы согласны с подобным мнением?

- Я бы откровенно сказал, что работа эта не такая уж хорошая. Если говорить о настоящих генералах, тех, которые командуют дивизиями и армиями, то они выполняют очень ответственную государственную задачу. Если не ошибаюсь, в 1812 году Михаил Кутузов на военном совете в Филях сказал: «Надо армию сохранить. А если мы армию сохранил, то сохраним и Россию». От генералов, которые работают в мотострелковых, танковых, воздушных войсках, как раз и зависит все благополучие в армии. Слова Кутузова, сказанные им в критические для России дни войны с Наполеоном, актуальны и сегодня. Если сохраним настоящую, оснащенную современным оружием армию, то сохраним и Россию.

На мой взгляд, армией, способной противостоять любому агрессору, была Советская армия. Особенно мощь наших Вооруженных Сил ощущалась в тот период, когда я командовал 8-й гвардейской ордена Ленина Сталинградской армией, а главкомом у нас был Евгений Ивановский. У него в подчинении находились шесть армий: одна танковая, четыре общевойсковые и воздушная. Они были на страже мирной жизни не только Союза Советских Социалистических Республик, но и всех стран соцлагеря.

- Вы убедили нас, что это работа для настоящих мужчин. А как вы сами выбрали эту нелегкую работу?

- Свою трудовую деятельность я начал в 1942 году. 9 марта того года мой отец умер от ран. У матери осталось три сына и три дочери.

Меня приняли в кузнечный цех Калужского машиностроительного завода. После трех месяцев работы мне посоветовали поступить в железнодорожное училище. В 1943 году мы, воспитанники этого училища, ездили на восстановление Донбасса. Наш отряд, в составе которого было около ста калужан, а также туляки, работал в Донбассе до 1944 года. По возвращении в Калугу состоялся выпуск, и меня направили в 5-й цех машзавода слесарем-инструментальщиком. Там же я стал плановщиком, мастером цеха. Закончил школу мастеров при заводе, после окончания которой меня назначили инженером-нормировщиком 1-го цеха. На этой должности работал до 1950 года.

У меня была бронь, но ее сняли и меня призвали в армию. Я попал в Военно-Воздушные войска, в школу младших специалистов. Там меня готовили как воздушного стрелка-радиста. В этой же школе оставили в должности помощника командира взвода. Избрали секретарем комитета комсомола батальона. Затем порекомендовали мне поступить в Рижское политическое училище.

Я собрал необходимые документы и направил их в Ригу. Но к этому времени генсек Хрущев упразднил эти училища. Мои документы отправили в Рязанское общевойсковое училище, которое я закончил с отличием. Потом был Вышний Волочек. Но сначала я съездил на целину, на уборку урожая. Туда же пришел приказ откомандировать меня назад, в Рязанское училище. Назначили на должность командира взвода курсантов-суворовцев.

- Помните ли вы первые дни своего пребывания в армии? «Старики» не обижали?

- Нет, не было тогда никакой дедовщины. Старослужащие приняли нас как своих младших братьев.

В училище я стал младшим лейтенантом и возглавил стрелковую роту в городе Коврове Владимирской области. В ней было много ранее судимых. Год был командиром роты. Подал рапорт на юридический факультет в Горький.

Меня вызвал к себе командир дивизии Катыков. «Ты куда собрался?» - рявкнул он. «На юридический», - говорю. «Нет, поедешь учиться в академию!»

Пришлось подчиниться. В то время я уже был женат, подрастала дочь. Вставал в три-четыре часа и до начала работы зубрил физику, математику, русский. Самый тяжелый для меня предмет был немецкий язык. После школы я хорошо знал только две фразы: «Аnna und Marta baden» и «Наnde hoch!».

Приехал я в академию имени Фрунзе, сдал все предметы. Оставалось сдать немецкий. Преподавателями немецкого языка в академии были женщины, работавшие во время войны переводчиками. Короче говоря, немецким языком владели в совершенстве. Передо мной пошел сдавать немецкий язык майор. Он приехал в Москву из Группы советских войск в Германии. Красуясь перед нами, что-то произносил по-немецки. Выходит - провалился. Думаю, мне и пробовать не следует с моими познаниями. Тем не менее я готовился.

Вхожу и по-немецки докладываю: я, старший лейтенант Иван Волхонский, прибыл сдавать экзамен по немецкому языку. Преподаватель начинает что-то быстро говорить по-немецки. Я что-то невразумительное произношу в ответ. Она спрашивает уже по-русски: «А желание освоить язык у вас есть?» «Да-да, конечно, желание есть, и большое», - горячо заверяю ее». «Тогда ставлю «три», а там посмотрим».

На следующий день были вывешены списки принятых в академию. В них я нашел и свою фамилию. В академии проучился четыре года, хотя по закону ее надо было закончить за три. Когда появились на вооружении армии ракеты, нашу учебу продлили по распоряжению Никиты Хрущева еще на год, чтобы мы изучали этот новый вид вооружения - тактические оперативные ракеты.

Глубоко в подвалах были размещены учебные классы. Входя в них, мы все из карманов вынимали и складывали в специальные ячейки, наподобие тех, что устанавливаются сейчас в магазинах самообслуживания.

Изучали новую систему вооружений только на слух, но на следующий день были обязаны ответить, что узнали накануне. Сопровождали нас на учебу сотрудники военной контрразведки, которых мы между собой звали «молчи-молчи!».

После академии мы делали все, чтобы только не попасть в элитные Ракетные войска, которые размещались в шахтах в безлюдных местах, в лесах.

В академии мне присвоили звание капитана и послали командиром батальона в Закавказский военный округ. В кругах военных в шутку называли этот округ «забудь, как возвращаться обратно». Я приехал в Баку. Батальона для меня не было. Нес патрульную, оперативную службу. Командующий армией послал меня в батальон, находившийся на иранской границе. Он располагался как раз там, где река Кура впадает в Каспийское море. Здесь я стал майором и заместителем командира мотострелкового полка. Затем возглавил полк. Армией командовал Иван Третьяк.

Мой полк располагался в Степанакерте, в Нагорном Карабахе. Сейчас между азербайджанцами и армянами идет борьба за него. Там 80 процентов армян, остальные - азербайджанцы. Русский казачий полк в Нагорном Карабахе расквартировала еще Екатерина Вторая. Три года я командовал степанакертским полком. Служить было очень тяжело. Были моменты, когда полк поднимали по тревоге: то азербайджанца убьют, то армянина... Причем тело убитого находят в одном месте, а головы нет. Перед нами ставили задачу облазить горы и найти недостающую часть тела убитого.

Внизу в Нагорном Карабахе в изобилии растут виноград, арбузы, яблоки, персики, другие фрукты, выше в горах раскинулись луга, а дальше - снег. Стада овец на все лето выгоняли в эти горные луга.

Когда я уже был заместителем командира дивизии, подал рапорт о поступлении в Академию Генерального штаба. Туда направление давал военный совет Закавказского военного округа. После окончания академии мне вначале предложили отправиться в Забайкалье. Я ответил: поеду туда, куда Родина пошлет. Члены комиссии о чем-то пошептались и предложили отправиться служить в ГДР.

Приехал я в город Вюнсдорф Германской Демократической Республики, в 57-ю мотострелковую дивизию, которая входила в состав 62-й армии.

- В свое время считалось, что из стран народной демократии Германская Демократическая Республика обладала самой мощной армией, способной по первому приказу выступить на защиту социализма. Согласны ли вы с этим утверждением?

- У нас взаимодействие с Народной армией ГДР было очень тесное. Дело в том, что полковники и генералы, командовавшие этой армией, учились в академиях в Москве. Нам читали общие лекции по полит-экономии, истории и другие.

Народная армия ГДР действительно была вооружена лучше, чем другие армии стран социалистического содружества. На высоком уровне шла и подготовка солдат и офицеров, на высоте была и дисциплина. Так что по приказу командования армия ГДР всегда была готова к обороне.

- За те пять лет, что вы служили в ГДР, удалось ли вам усовершенствовать свои знания в немецком языке?

- С немцами уже мог общаться на их языке. Но у меня были переводчики. Сначала был старший лейтенант, а потом уже переводчик в чине подполковника. Когда решались серьезные вопросы, профессиональный переводчик был нужен, чтобы не возникало недоразумений.

- Вы хотя и недолго, но были в оккупации в Калуге. Когда жили среди немцев в ГДР, особенно на начальном этапе, не возникало ли у вас чувства, что вы находитесь в стане врага?

- Я вам больше скажу. Когда в октябре 1941 года немцы вошли в Калугу, пацаны бегали везде, собирали патроны. Мы, подростки, ушли из Калуги, я шел в Алексин вместе с артиллерийской батареей. Командиром в ней был старший лейтенант Пшеничников. Из-под Алексина мы вернулись в Калугу.

Когда я попал в немецкую среду, то испытывал некоторую неловкость. Даже боялся пешком ходить от дома до работы. За мной приезжала машина с адъютантом.

Потом освоился и стал ходить на работу пешком. Познакомился с первым секретарем Социалистической партии Германии Мюллером. Он был у нас в плену, прошел соответствующую подготовку. Мы совместно проводили различные массовые мероприятия с участием немецких граждан и наших воинов.

Улицу, где жили семьи советских воинов, немцы прозвали «свинячьей». При Гитлере был установлен такой порядок: если шторы на окнах не висели, то полицейский имел право палкой бить по стеклу.

Наши, когда только поселились на этой улице, не имея вначале штор, закрывали окна газетами. Возле домов, где жили наши семьи, не было мусорных контейнеров, и хозяйки, собрав мусор в квартире, заворачивали его в газету и выбрасывали из окон. Со временем мусор накапливался, отсюда и пошло название «свинячья» улица. Будучи командиром дивизии, я выделял роту солдат, а это сто человек, и они собирали этот мусор, выброшенный возле домов.

В Польше, где я потом служил, были установлены контейнеры: один для бумаги, другой для бутылок, третий для пищевых отходов. Бросил, скажем, поляк бутылки в контейнер, а оттуда выскакивает рулон туалетной бумаги. Это было в Варшаве.

Там я пять лет был помощником министра обороны по сухопутным войскам.

- Чья кухня вам больше нравилась: немецкая или польская?

- Знаете, польская еда мне нравилась больше. Солдат у них кормят четыре раза в день. Утром дают молоко, молочный суп. Всегда на столе было сало. К немецкой кухне я долго привыкал. Там у солдат было трехразовое питание и в рационе преобладало мясо. Пили они не молоко, а кофе.

- Говорят, что два переезда равносильны одному пожару. А сколько раз вам с семьей приходилось переезжать с места на место?

- Лично для меня переезд был всегда страшной проблемой. Переезжать пришлось раз двадцать.

- Как жена переносила переезды?

- Тамара у меня молодец! В октябре исполнится 55 лет, как мы вместе с ней идем по жизни. Тамара все бытовые проблемы брала на себя. Она все аккуратно упаковывала, но многое, естественно, приходилось оставлять.

Мне некогда было заниматься бытовыми проблемами. Жена была из простой бедной семьи. Хотя она имела профессию экономиста-бухгалтера, как правило, работать по профессии ей было негде и она занималась домашним хозяйством.

Я женился после училища, в 1953 году. Привез молодую жену в Высший Волочек, нашел маленькую квартиру. Туда мы поставили солдатскую железную кровать, на нее положили соломенный матрац. На этой кровати мы помещались с трудом.

Тамара привезла с собой кое-какие вещи, которые ей собрала мать. Вечером пошли куда-то. Приходим, а оказалось, в наше отсутствие дочь хозяйки перелезла через перегородку и украла вещи Тамары. Потом переехали на другую частную квартиру.

- Сейчас в СМИ периодически появляется информация о роскошной жизни некоторых высокопоставленных военных чиновников, которые строят богатые виллы, да не одну. А их ведь надо не только построить, но и содержать. Как лично вам жилось на генеральскую зарплату?

- В ГДР, когда я уже заканчивал службу, немцы приняли решение отказаться от наших «Волг». Их стали приобретать наши офицеры. Понемногу из зарплаты откладывал марки на покупку машины. Кончилось тем, что своему адъютанту разрешил купить «Волгу», а сам отказался. Так мы были воспитаны. Сейчас не та политика, другие взгляды. Мы на свою генеральскую зарплату двухэтажную виллу построить не могли.

- Как вы относитесь к тому, что срок службы сократят до года?

- Сейчас трудно сказать, что выйдет из этого. При нынешней сложной технике, которой оснащается наша армия, за год проблематично будет сделать из молодого солдата настоящего профессионала. Мало того, в большинстве регионов подготовке подростков к службе в армии уделяется мало внимания.

У нас был прекрасный танк Т-34, а сейчас на вооружение приходит Т-95 - это танк, насыщенный электроникой. Им сможет управлять только очень хорошо подготовленный офицер.

- Когда проходили учения, где вы, как правило, находились?

- Занимая самые ответственные посты, я всегда считал, что должен быть примером своим подчиненным. На учениях надевал комбинезон, бронешлем и садился в танк. Владел им в совершенстве, того же требовал от подчиненных.

- Есть ли у вас жизненное, профессиональное кредо?

- Настоящий командир должен быть образцом не только в вопросах владения техникой, но и в умении строить отношения с подчиненными. За всю мою службу на меня ни одной жалобы не было.

- Вы долгие годы возглавляли областной совет ветеранов. Что вам удалось сделать?

- Эта работа «букваря» не имеет. Мне удавалось организовывать для представителей наших ветеранских организаций поездки по обмену опытом в столицу, обеспечивать культурную программу, бесплатное питание, гостиницу. Было интересно как помогают другим ветеранам, как организуют свою работу. Интересно было, особенно людям из районов, посмотреть различные достопримечательности. Когда последний раз были в Кремле, у нас была такая же экскурсия, которую проводят для высоких зарубежных гостей. В столице увидели самое интересное, посетили Большой театр, Театр Советской армии и т.д.

Отдельный разговор - наша работа с домами престарелых. Мы подключили, например, фирму-оператора сотовой связи «Билайн», и они решили помочь Спас-Деменскому дому престарелых. Еще мы собирали книги для библиотек. Особое направление нашей деятельности - юридическая помощь. Пожилые люди у нас зачастую совершенно безграмотны в этом вопросе, а консультации квалифицированных юристов стоят дорого.

Также совет ветеранов много сделал для сохранения памяти о героях Великой Отечественной войны. Немногие молодые калужане знают об уроженце Калужской области, маршале Георгии Васильевиче Зимине. По нашей инициативе на третьей школе в его честь была установлена мемориальная доска. Еще мы добивались, чтобы именем Зимина была названа улица в Калуге. Назвали, но на ней в поселке Северный еще, по-моему, ни одного дома не построили. Беспокоит меня то, что до сих пор после ремонта на здание министерства экономического развития около областной администрации не вернули мемориальные доски в честь освободителей Калуги.

- Знаем, что вы часто выступаете перед призывниками. Что говорите? Как напутствуете их на службу?

- Печально, что у молодых, еще не служивших людей складывается негативное представление об армии. Служить Отечеству надо - это долг каждого мужчины. А начинаются армейские проблемы, те же неуставные отношения, с гражданки. Есть старая армейская мудрость: «Живи по уставу - обретешь честь и славу».

Блиц-вопрос. Блиц-ответ

- Умеете ли вы варить солдатскую кашу?

- Конечно.

- Ваше любимое блюдо?

- У нас, у танкистов, любимое блюдо - шницель, «лапоть» хорошо прожаренного мяса. У танкиста работа тяжелая. Чего стоит только почистить после учений забитые грязью гусеницы! Неделю приходилось на это тратить.

- Многие высокие армейские чины любят охоту. А вы?

- Люблю. На 50 лет первый секретарь Зульского окружкома Социалистической Единой партии Германии Ганс Альбрехт подарил мне ружье. Такое же ружье представители города Зуль - побратима Калуги - подарили в свое время первому секретарю Калужского обкома Андрею Кандренкову.

- Привыкнув на гражданке к ботинкам, не разучились ли накручивать портянки?

- Нет. Даже продемонстрировать могу.

- Какие привычки военного сохранились у вас в гражданской жизни?

- Люблю технику. У меня ГАЗ-2410. Стараюсь сам устранять все неполадки и неисправности.

- Много ли читаете?

- Сейчас не очень. Хотя одну из комнат в моей квартире занимает библиотека. Книги я начал собирать, когда книги были в большом дефиците. В основном это военно-историческая литература. Сейчас увлекаюсь творчеством Ахмата Гариева. Недавно читал книги «Симонов. Военный корреспондент», «В окопах Сталинграда» Виктора Некрасова.

Беседовали Светлана МАЛЯВСКАЯ, Виктор ХОТЕЕВ
Поделиться с друзьями:
Чтобы оставить комментарий необходимо на сайт или зарегистрироваться.