Только, дочка, живи!

09:47, 24 июля 2015

В то холодное январское утро 1942 года Грушенька встала довольно рано, когда солнце только-только начало показываться из-за горизонта.

Сунула ноги в стоявшие рядом шитые-перешитые валенки. В люльке сладко посапывал братик Юра, ему ещё от роду не было и году. Рос он крепким здоровеньким мальчиком, любил славно покушать, сладко поспать и потому особых хлопот мамке не доставлял.

Старшие сестры Нюра и Дашутка тоже ещё спали на печи, укрывшись сшитым из лоскутков лёгким одеялом. Грушенька знала, что сестрам осталось спать недолго, ведь совсем скоро мамка разбудит их и первым делом пошлёт к колодцу за студёной водой. А потом целый день всё семейство, включая мамку, будет выполнять нехитрую работу по дому. В деревне все жили так, стар и мал, трудились с утра до позднего вечера, добывая свой кусок хлеба.

Грушенька взяла стоявшее на лавке ведро, накинула на голову старенькую шаль, набросила на плечи сшитую отцом шубу, вышла за ворота дома и быстро зашагала к колодцу. Она решила, что воды сегодня принесёт сама и не будет дожидаться, когда проснутся сестры.

- Вот молодец, дочка, уже и воды свежей принесла, - ласково встретила девочку мама, похвалив за сделанную работу. Мамка только что вернулась из хлева, где доила корову. Корову в семье все любили и жалели, называли кормилицей.

- Да и как прожить без коровушки-то с такой оравой ребятишек!- так часто говорила мамка, грустно о чём-то вздыхая.

Деревня Рессета, где жило дружное семейство Рыгалиных, затерялась в хвастовичских лесах. Рядом протекала речка с одноименным названием Рессета. Места глухие и, кажется, забытые Богом. Но и здесь люди жили как могли, растили ребятишек, которых почти в каждой семье было не менее пяти. Одно только омрачало всех - с началом войны в деревне практически не осталось мужчин. Они или ушли на фронт ещё в 1941 году или подались к партизанам, которых и укрывали окружавшие деревню леса. Вот и Ивлий Иванович, папка Грушеньки, Юры, Анютки и Даши, тоже воевал в партизанском отряде. Иногда он приходил домой, чаще всего под покровом ночи, о чём-то шептался с мамкой, потом целовал своих ребятишек и быстро уходил. Грушеньке всегда казалось, что папка любил её больше других. Она всегда знала, когда он придёт ночью. А однажды, когда папка, уже собираясь уходить, наклонился, чтобы поцеловать дочурку, тихо ему прошептала:

- Я боюсь… Не уходи!                       

- А ты ничего не бойся! Ты, дочка, живи! - С этими словами он быстро зашагал к порогу, смахнув скупые мужские слезы.

Конечно, тяжело было без папки, но все верили, что война скоро кончится, все мужчины живыми и невредимыми вернутся домой. И пойдёт жизнь своим чередом...

В избе уже все проснулись. Медленно слезали с печи Анюта и Дашутка, сидел в своей люльке Юра, хлопая сонными глазами.

- Придётся сходить к тётке Клаве на дальний хутор, привезти на санях сено. Совсем скоро нечем станет кормить нашу коровушку, - устало сказала мать. - Анюта и Дарья, давайте-ка собирайтесь да возьмите с собой Грушеньку, у тетки Клавы переночуете, а завтра вернётесь домой.

Но так уж вышло, что на дальний хутор отправилась только Грушенька. У сестёр нашлись какие-то дела поважнее. Но они клятвенно обещали встретить сестрицу завтра утром, чтобы помочь дотащить сани с сеном.

Грушенька оделась потеплее, надела толстые рукавицы и зашагала из дому, немного обидевшись на сестер. Но она любила тетку Клаву и знала, что та обязательно угостит её чем-то вкусненьким. Эта мысль и согревала её, когда она тем холодным днём  шагала по лесной тропинке, ничего не зная, что случится с дорогими ей людьми.

Фашисты уже вовсю хозяйничали в Хвастовичах да и практически во всём районе. Но им не давали спокойно жить партизаны, а деревня Рессета стала своеобразной столицей партизанского края. Женщины пекли хлеб и помогали всем чем могли своим солдатушкам. Да и как же иначе, ведь партизанили мужья и сыновья, словом, чуть ли не всё мужское население деревни.

Фашисты появились со стороны села Колодяссы, где у них размещался штаб. Их никто толком и не заметил, ведь утро 23 января 1942 года было морозным, все сидели по своим домам, топили печки, готовили для ребятишек нехитрый завтрак. Подъехали они незаметно на множестве подвод, на каждой уместилось по 5-8 фашистов. Так морозным январским утром началась карательная операция по уничтожению жителей Рессеты за связь с партизанами.

Фашистские изверги переходили от дома к дому, сначала всех расстреливали, не щадили ни стариков, ни детей. Чтобы уничтожить следы своих злодеяний, дом сразу поджигали. Огромными языками пламени взвился к небу страшный пожар. Казалось, чёрный дым закрыл само солнце.

Расправа над многострадальной Рессетой продолжалась до самого вечера. И только с наступлением ночи фашисты, быстро попрыгав в подводы, поспешно удалились. А пожар все продолжался и продолжался, освещая небо зловещим пламенем.

Грушеньке у тётки на хуторе в эту ночь спалось неспокойно, почему-то приснилась мамка, хотя Грушенька ещё не успела по ней соскучиться. С наступлением утра она заторопилась домой. Вместе с тёткой они нагрузили сани сеном. Потом тётка Клава помогла сани втащить на гору. А дальше Грушенька зашагала одна, надеясь, что сестрицы её встретят, как и обещали. Но чем ближе она подходила к своей родной деревне, тем отчетливее в воздухе чувствовался запах гари. Вот она взобралась на пригорок, вот-вот должны показаться первые избы. Но не увидела их десятилетняя девочка. Страшное зрелище открылось её глазам. Вместо родной деревни только остатки домов с одиноко торчащими печами - их огонь не смог одолеть. И на улице ни души! Бросив свои сани, девочка побежала к своему дому. И от её дома остались одни обгоревшие брёвна. А рядом стоял на коленях и горько плакал папка.

- Папка, а где мама, где Юра, Дашутка и Анюта? Ведь они живы, папка?

- Не бойся, дочка, ничего не бойся. Теперь ты за них живи, дочка!

 И папка горько заплакал, прижав к своей груди свою девочку.

Совсем тяжело пришлось Грушеньке. Некоторое время ей и отцу пришлось скрываться вместе с уцелевшими жителями в лесу, даже спать на еловых ветках чуть ли не под открытым небом. Все боялись, что фашисты вернутся, чтобы закончить карательную операцию. Часто они ходили к своему дому, нашли обгоревшее тело мамы. А от Юры практически ничего не осталось, он сгорел полностью.

Рядом с мамкой, у лавки, нашли и Дашу. Вот только не могли найти тело Нюры, ещё одной сестры. И как потом рассказали уцелевшие люди, в момент карательной операции Нюра зачем-то пошла в соседнюю избу. Услышав выстрелы и поняв, в чём дело, она побежала к лесу, ища там спасения. Но у самой опушки фашистская пуля настигла её. Видимо, увидев убегающего ребёнка, фашист бросился вдогонку. На снегу были видны чёткие следы кованых сапог, ведущих в сторону леса. Не успела убежать Нюрка, фашистская пуля попала в спину, под самое сердце. Так и нашли её потом лежащей вниз лицом, у самой кромки леса.

...Грушенька, Аграфена Ивлиевна прожила долгую жизнь, словно следуя завещанию отца, который неустанно просил: «Ты только, дочка, живи!» Прожила она на белом свете 83 года, наверное, не только за себя, но и за рано ушедшего из жизни папку, за погибших сестёр, брата, маму. Она осталась до конца своих дней удивительно мудрым человеком. Жила без злобы в сердце, щедро отдавая окружающим любовь к жизни. И все 83 года, отведённые ей Богом, каждый год 23 января на её столе загоралась поминальная свеча в память о невинно убиенных жителях деревни Рессета.

Аграфена Ивлиевна умерла совсем недавно. Уходя из жизни, она просила об одном: «Живите, только живите... и помните».

Татьяна МАРКЕЛОВА,
учитель русского языка и литературы Ивановской общеобразовательной школы Износковского района.
Фото vmadaily.ru.

Поделиться с друзьями:
Чтобы оставить комментарий необходимо на сайт или зарегистрироваться.