Доколе будем терпеть?

09:52, 11 декабря 2015

В чём успехи и где пробуксовка на передовой борьбы с коррупцией. 

На этой неделе повышенное внимание мировой общественности приковано к теме коррупции благодаря календарю: 

9 декабря – Международный день борьбы с коррупцией. Мы тоже не могли обойти стороной эту дату и задали несколько вопросов заместителю руководителя регионального управления СКР Сергею Старову. 

- Сергей Анатольевич, какими результатами бескомпромиссной борьбы ваше ведомство порадует законопослушных граждан? 

- Если вы о цифрах, то да, наверно, они в какой-то степени важны для людей, хотя ведь все относительно. Иногда, допустим, достаточно одного громкого дела, как по Сахалину, Республике Коми, для того, чтобы у людей проснулась надежда. Хотя наверняка там же возбудили сотню-другую уголовных дел, где фигурируют мелкие чиновники, но это уже выглядит не столь эффектно. В среднем у нас цифры выдерживаются стабильно – плюс-минус. Как отмечали разные СМИ, наша область последние годы входила в число первых 20-30 регионов по количеству выявленных коррупционных преступлений. Согласитесь, этот рейтинг двусмысленный. С одной стороны, количество выявленных преступлений – это показатель эффективности работы правоохранительных органов, а с другой - того, что делается на территории. Но, тем не менее, если мы выглядим не хуже других регионов, наверно, работа идет. Хотя в 2015-м показатели, чисто арифметические, у нас снизились. 

- Но это с лихвой компенсирует уголовное дело в отношении ряда чиновников министерства дорожного хозяйства. Что можно рассказать о нем на данный момент? 

- В настоящее время предъявлено обвинение 11 лицам, в том числе верхушке руководства этого министерства, по шести преступным эпизодам. Да, действительно, одно это дело (а оно состоит из нескольких) доказывает, что правоохранительные органы работают эффективно. На один момент я бы обратил внимание. Мы хотим, чтобы в борьбе с коррупцией нам помогали в большей степени общественность, население. К сожалению, большинство возбужденных уголовных дел в 2015 году – это плод именно профессиональной работы правоохранительных структур, в первую очередь наших оперативных служб. Сами  граждане инициативно, с заявлениями к нам не приходят, не считая единичные случаи, когда от них поступают сигналы. Но чаще всего они вовлекаются позже, когда правоохранительные структуры уже располагают информацией и фактами. 

- А что-то меняется в самих подходах к борьбе с коррупцией? Мы по-прежнему боремся с конкретными людьми или удается переориентироваться на  само явление? 

- Структура коррупции у нас не меняется. К сожалению, нет, наверно, такой сферы, где бы ее не было. Среди ста уголовных дел, возбужденных в регионе Следственным комитетом в этом году, представлен весь спектр, начиная от преподавателей в школах и заканчивая региональными министрами. И дела, к примеру, по земле продолжаются, несмотря на то что все дальше и дальше отходят девяностые годы. Все так же подделывают документы, которые дают возможность по упрощенной схеме, без лишних издержек эти земли приобретать. Десять лет проходит, пятнадцать, а такие факты все равно выявляются. Поэтому не приходится говорить, что что-то меняется в подходах. Работы у нас – море, чтобы как-то держать в тонусе тех же чиновников из разных сфер: мы видим, что происходит, выявляем, доводим до скамьи подсудимых и тем самым как бы предупреждаем остальных из конкретной сферы, тех же чиновников муниципального уровня, различных контрольных служб о том, что если кто-то будет поступать так же, то и он может стать фигурантом уголовного дела. 

Конечно, многое зависит и от профессионалов. Если собирается команда единомышленников в разных ведомствах, это тоже дает свой эффект. Я считаю, что в регионе есть такое взаимодействие, понимание друг друга, и это значительно облегчает работу правоохранителей. 

- Вот вы сказали, что народ пассивен. То есть массовой нетерпимости коррупционных проявлений нет. Как-то, будучи в пресс-туре в одной из колоний, я спросила у бывшего главы сельской администрации, по какой статье он сидит. Он ответил: «По «народной», по 290-й». То есть за получение взятки. В общем-то, не секрет: народ сам часто предпочитает решать свои вопросы за взятку. А по вашим данным, кого у нас больше – провокаторов или вымогателей? 

- Вернемся к резонансному делу по министерству дорожного хозяйства. Среди одиннадцати фигурантов не только взяткополучатели, но и взяткодатели. Я хоть и говорил, что мало граждан к нам приходит, тем не менее такие случаи были. И отвечали именно те, кто вымогал денежные средства. Вторая сторона, если активно сотрудничала со следствием, освобождалась от уголовной ответственности. 

В случае с министерством дорожного хозяйства именно профессионализм оперативных служб дал возможность привлечь и взяткополучателей, и взяткодателей. 

Самое страшное (и об этом уже много говорили), что чиновники развращают окружающих и тех, кто с ними взаимодействует, в какой-то степени от них зависит. Речь о взяткодателях, о подрядчиках, они в определенной степени ставились в какие-то рамки. Но следствие еще не закончено, еще до конца выясняется: а насколько они действительно зависели от чиновников, что нельзя было решать вопросы законным путем? Мы сейчас проверяем версию, насколько добросовестно и качественно выполняли свою работу дорожные строители. Возможно, здесь взаимные причины: если бы подрядчики идеально делали свою работу, чиновникам бы не к чему было придраться и каким-то образом их шантажировать. Тем не менее я убежден: в первую очередь именно чиновники должны показывать пример законопослушания. 

- А вот интересно: от них-то поступают сигналы, что их провоцируют? Возьмем тех же сотрудников ГИБДД, участковых уполномоченных – там пошел этот вал. 

- Да, у нас практически нет в числе привлекаемых взяткополучателей сотрудников Госавтоинспекции. Во всяком случае, сейчас совсем не то, что было раньше. Само руководство ГИБДД заинтересовано в переломе ситуации, и делается для этого многое, начиная с технического оснащения службы. Это дает эффект. То же в сфере применения административной практики. Сотрудники полиции разоблачают правонарушителей, пытающихся уйти от ответственности за взятку. Но в остальных сферах, увы, такого нет. Я что-то не могу припомнить, чтобы к нам обратился кто-нибудь из чиновников высокого звена с информацией, что его искушают. Практика показывает: несмотря на то что правоохранительные органы где-то рядом ходят, в соседнем министерстве продолжают грешить. Возможно, считают, что сумма, которую они получат, оправдывает их риск. 

- Я как раз заготовила вам об этом вопрос: в чем феномен? Ведь люди и сроки, штрафы большие получают, и позор на свою голову. Это что – натура такая? 

- Да, потому что речь идет не о единичных случаях взяток. Мы выявили шесть эпизодов только за короткий период времени, но интуиция и какие-то отдельные моменты подсказывают: их значительно больше было в той же среде. Люди втягиваются, это даже не привычкой становится, а второй жизнью, второй работой. Наверно, материальная мотивация побеждает здравый смысл. 

- Мне доводилось видеть, как важно себя держат чиновники, будущие фигуранты уголовного дела, на публике, на различных заседаниях. А в ваших кабинетах или в СИЗО как они себя ведут? 

- По-другому. Конечно, многое зависит от наступательности и цепкости следователей. Есть интеллигентного склада, а есть и жесткие сотрудники, естественно, в рамках законности. Я знаю и следователей-воспитателей, которые могут заставить очень самоуверенного человека дойти до осознания того, что же он сделал. К сожалению, это остается абсолютно за кадром, а могло бы иметь профилактический эффект. А некоторые бьются до конца, несмотря на очевидные факты. Иногда позиция самоуверенного чиновника отличается от позиции его защитника, профессионального адвоката, который для себя уже все понял, исходя из судебной практики. Защитник пытается фигуранта немного развернуть и снизить издержки. И нам непонятно, когда не прислушиваются к голосу фактически своего союзника. Некоторые даже в последнем слове говорят: «Я ни в чем не виновен» -  при полнейшей очевидности. Но это, видимо, уже какая-то патология. 

- На ваш взгляд, какие меры были бы более эффективными, дабы избавить людей от пагубной привычки? У нас до сих пор нет даже конфискации имущества для коррупционеров. 

- Да, мы продвигаемся маленькими шажками: сначала декларация о доходах, потом о доходах-расходах узкой категории, затем эту категорию расширяют. У нас же есть профессионалы, ученые-юристы, которые могут просчитать, в том числе на примерах других государств, как это сработает. Соглашусь, можно было бы действовать более решительно. Но это уже вопросы к представителям власти. Мы можем только удивляться, почему так топчемся. Может, нарушится какое-то равновесие, если попытаемся резко видоизменить или дополнить законодательство. 

- То есть, другими словами, с кем тогда останемся? 

- Во всяком случае у нас выбран эволюционный путь, путь медленного изменения и воспитания окружающих людей. С другой стороны, кардинальные меры, такие как смертная казнь, отрубание рук когда-то в странах Востока, полностью коррупцию тоже не искореняют. 

Но останавливаться нельзя, надо наступать. На мой взгляд, это можно делать быстрее. Мы, правоохранители, свои мысли-предложения доводим до главков. Прозвучала и тема ареста имущества. Да, чиновники приспосабливаются, они же видят, что произошло с его приятелем, с соседом. И начинают хитрить, имущество переписывается на всех, «кроме меня». Он берет миллионами, а фактически у него ничего нет. 

На Западе это тоже проходили, и в ряде стран существует возможность ареста имущества, в том числе даже соседа, если доказано, что не просто так оно к нему попало и записано вдруг на него. У нас пока идут дискуссии. Мы пытались в регионе сформировать судебную практику, но это не удалось. А был очевидный факт, когда имущество, на которое мы хотели наложить арест, было записано на простого работника, подчиненного. Тот прямым текстом сказал: это не мое, на меня записано по просьбе чиновника, я деньги не платил. Но суд выбрал позицию: так как во всех документах собственником значится этот простой человек, по сути, формальный владелец, в аресте имущества отказать. Возможно, у суда вызвали вопросы больше гражданского права. Конечно же это нас сдерживает, останавливает. Но дискуссии идут, и, надеюсь, они выведут на правильные решения. 

- Какие в вашем ведомстве определены приоритеты касательно нашей темы? 

- Один из главных приоритетов – не делать показатели за счет мелких фактов и преступлений, когда фактически вынуждают население поступать, как многие. Другой – у нас нет никаких ограничений по персоналиям, то есть нам не определяют планку – выше кого мы не должны подниматься. 

- Значит, неприкасаемых нет? 

- В принципе нет. Единственное, могут возникать определенные сложности, то есть эффект может быть весьма неожиданным. Вы видите это по ряду регионов. В общем, рамок нет, но речь идет только об убедительных доказательствах. Мы не должны, не имеем права ошибаться. От этого и оценка нашей работы зависит. 

Еще нам могут указать на конкретную сферу, где не столь высоки рейтинговые показатели. Одна из таких коррупционных сфер – это закупки и аукционы. К сожалению, нам пока не удается активно выявлять тех, кто на них сидит, разрабатывает преступные схемы. Периодически возбуждаются уголовные дела, но, как мы считаем, это только надводная часть айсберга. Вот навскидку наши ближайшие ориентиры. 

- Хочется пожелать вам удачи в столь сложной работе. Мы смотрим на вас, правоохранителей, с большой надеждой. 

Беседовала Людмила СТАЦЕНКО.

Поделиться с друзьями:
Чтобы оставить комментарий необходимо на сайт или зарегистрироваться.