Князь Воротынский, владелец Перемышля

11:06, 15 января 2016

Если обратиться к сохранившимся свидетельствам давно минувшей эпохи, то увидим, что Перемышль не только был недоступен при налетах крымской конницы.

Собор Успения Пресвятой Богородицы.
Собор Успения Пресвятой Богородицы.

На город даже не покушались, хотя степняки добирались до Калуги, Воротынска, Козельска, Серпухова и Москвы. Про города правобережной части Приокского края и говорить не приходится. Их открытость со стороны луговой степи позволяла крымцам подходить к ним почти беспрепятственно. 

Древнейшей заселенной частью Перемышля является холм с обрывистыми, почти отвесными склонами, спадающими к широкой пойме Оки. Правда, ее русло менялось и не исключено, что речные волны плескались у самой подошвы холма. 

С южной стороны он отрезается от соседних возвышенностей глубоким оврагом, получившим название Пушкарского рва - по профессиональной занятости жителей когда-то расположенной рядом слободки. Название, разумеется, позднее и ко времени княжения Ивана Михайловича Воротынского отношения не имеющее. Хотя славяне сочли место удобным для поселения здесь задолго до принятия христианства. На старинных картах Перемышля оно значится как «новое городище». 

Обосновавшимся в Перемышле князьям (сначала Козельской династии, а с начала XV столетия – Воротынской) выбор предков почему-то не понравился. Укрепленная княжеская резиденция, превратившаяся постепенно в крепость, была обустроена за Пушкарским рвом – на крутом взгорке Завершья. Впоследствии горожане прозвали местечко «старым городищем», хотя какое оно старое?! 

В годину Великой смуты город неоднократно разорялся и жители его покидали. 

Вблизи княжеских теремов ввысь вознесся каменный Успенский собор, постройку которого специалисты датируют широкими рамками XVI века, что чересчур неопределенно. Церковные мощные своды, высокий подклет и щелевидные окна, напоминающие бойницы, выдают в произведении зодчих культовую постройку, приспособленную для нужд обороны. Устроенные внутри храма высокие хоры с отдельным выходом указывают, что на церковных службах присутствовал князь с семьей и приближенными. 

Собор в старину достраивался, неоднократно перестраивался, лишившись возведенных по углам храма четырех глав и двухъярусной галереи, по парапету которого поднимался князь. Вряд ли храм возводили местные зодчие. В нашем крае строительство в камне церковных зданий в городах началось поздно, в Калуге, например, в царствование Алексея Михайловича Романова. Поскольку их постройка всегда сопрягалась с какой-либо идеей, то мы, не боясь допустить ошибку, можем сказать, что заказчик хотел видеть при своей резиденции некое подобие заново построенного в 1479 году кремлевского Успенского собора, главной святыни Руси. 

Несколько забегая вперед, скажу, что князь Иван Михайлович в 1522 году утерял остатки удельных прав. Он и его сыновья продолжали владеть Перемышлем, но уже как частью огромной вотчины. 

Первые после присоединения к Руси Смоленска (1514) годы князь Иван - «слуга государев» - воспринимал, вероятно, как лучшие в своей жизни. За возрастную грань в пятьдесят лет, с которой по древней традиции отсчитывались годы старчества (не путать со стариковством и старостью!), он вступал с почетом и повсеместной известностью, пусть и воспринимали его чужаком в среде столичной аристократии. 

Обычные межродовые склоки бояр, козни придворных временщиков его не затрагивали, однако от подозрительности трудно было укрыться. Многие из «бывших», в прошлом владетельных князей пали жертвами опалы, несмотря на заслуги, а Иван каким-то образом избегал осложнений, минуя огонь, воду и медные трубы. 

Современники знали больше, чем способны дознаться историки. По вопросам, связанным с крымскими делам, Иван Михайлович, наверное, знал больше своих современников. Дождавшийся получения ханской власти из рук умиравшего отца Мухаммед-Гирей сплетал нити интриг в Казани, Астрахани и в заволжской Ногайской орде. Думаете, погибло «батыево царство» - и все тут? 

Блеск Золотой Орды миражом застилал реальность. В окружении крымского наследника вызревали новые замыслы, как поразить Русь. 

Круг союзников обозначался без затруднений. Лишенные возможности участвовать в восточной торговле по Волге, вернувшиеся к первобытному состоянию племена ногайцев согласились бы сражаться за добычу. Воспринимавшие войну как промысел, православные по вероисповеданию днепровские казаки тоже поддавались уговорам. Их атаманам, кроме того, выпадал шанс заслужить благосклонность литовского короля Сигизмунда, добиться зачисления в реестр своих отрядов с тем, чтобы получать для них жалованье. В одном лагере оказывались охотившиеся за невольниками крымцы, свирепые ногайцы и добычливые чубатые славяне. Ну а «Литва» всегда бы бряцала оружием. 

Проба Мухаммедом-Гиреем на прочность окраин московской державы произошла в 1515 году в Северской земле, куда его войска пошли в сопровождении казацких сотен. Наткнувшись на ожесточенное сопротивление, компаньоны рассорились. Наследник осторожничал, оберегая от потерь накануне обретения власти верных уланов. Разволновавшихся простых кочевников он послал разорять приокскую «украину». Степняки обошли с востока владения князя Ивана, но он их настиг на берегах реки Вошани. 

Воссев на ханский престол, старший из Гиреев потребовал у Василия III освобождения находившихся в плену крымцев и выплаты дани с Одоева и окрестных селений, где когда-то за ее сбором следили золотоордынские баскаки, бежавшие из Руси лет 150 назад. Это был вызов! 

Новый хан взялся покровительствовать Сигизмунду, настаивая на возвращении ему отнятых земель. Неожиданно Мухаммед-Гирей прервал переговоры и вероломно отправил в поход двадцать тысяч всадников. Разделившись, крымцы ударили по Белеву, Алексину и Воротынску. Их основные силы сосредоточились под Тулой, готовясь к стремительному наступлению второй волной. Куда? На Серпухов, Калугу, под Москву… 

Князь Иван Михайлович не позабыл бои на калужском правобережье в 1512 году, когда ему не удалось напрочь перекрыть степнякам пути отступления. Спустя пять лет план осуществился в полной мере под Тулой. Карамзин выделял эту победу: «Хищников наказали: спасаясь бегством, они тонули в реках и болотах; гибли от руки наших воинов и земледельцев, которые засели в лесах и не давали им ни пути, ни пощады, так что весьма немногие возвратились домой, нагие и босые». 

Продвигаться выше по лестнице чинов «слуге государеву» было некуда. Земельными пожалованиями за заслуги и верность он обеспечился, хотя дохода они не приносили, расширяя лишь зону ответственности. Государь нашел все-таки способ отблагодарить князя за победу. Или, что вернее, ему его подсказали близкие к трону родственники жены, Захарьины. При наступлении затишья Иван Воротынский получил назначение на наместничество в Кострому, окруженную богатыми вотчинами Захарьиных. 

Наместничество в Костроме позволило князю поправить финансовые дела. Последующее пребывание в таежных краях окажется не столь приятным. 

Переворот в Казани в пользу брата крымского хана весной 1521 года разметал надежды Ивана Михайловича в спокойствии встретить старость. Помчались из Крыма гонцы в Астрахань и в заволжские степи к ногайцам, в таборы днепровских казаков и ко дворам королевских наместников. Важных вестей из Казани Мухаммед-Гирей ожидал с нетерпением, можно сказать, сидя в седле. 

За короткий срок в поход снарядилась немыслимая по численности конная армада, уже в июне пробившая бреши в оборонительных порядках на подступах к Оке. 

Командование полками «береговой» рати доверили молодому Дмитрию Бельскому, но являлся он фигурой представительской. Управление войсками возглавил приставленный к юнцу ловкий интриган Василий Шуйский. По личной просьбе государя к ним присоединился его младший брат Андрей, не имевший боевого опыта. Князь Иван получил непривычный пост второго воеводы (начальника штаба) в полку правой руки, который расположился у Тарусы, оставшись, по сути, не у дел… 

Используя численное превосходство и возможности конницы для маневра, пестрое по составу воинство крымского хана подступало к Оке в различных местах. Когда воеводы, охранявшие броды у Тарусы, получили приказ соединиться с полком, понесшим потери в боях под Серпуховом, было поздно затыкать пробоины. Дмитрий Бельский и государев братец Андрей пустились в бегство, увлекая паникой все войско. 

Ни штурмовать Москву, ни тем более ее осаждать Мухаммед-Гирей не собирался, боясь быть отрезанным от выходов на лесостепную равнину течением Оки и глубокими охватами русских войск. Его конная армада рассыпалась на грабительские отряды ногайцев и крымцев, на ватаги казацких атаманов. После скоротечных переговоров хан удовлетворился обещанием Василия III платить дань и отошел к Рязани, чтобы дать возможность поживиться оставшимся войскам, исполнявшим его приказы… 

Основным виновником крушения обороны на Оке был объявлен Иван Михайлович, по занимаемой должности не входивший даже в первую пятерку главных военачальников. В январе 1522 года князя взяли под стражу и вместе с членами семьи сослали на Белое озеро, в Кириллов монастырь. Наследственный удел, не имевший никакой самостоятельности, прекратил существование. 

Здесь бы можно было поставить точку в повествовании, ибо самые яркие страницы биографии просмотрены. Однако опыт и мастерство в военном ремесле опального Ивана были востребованы. Государь уступил под напором родственников его умершей в ссылке супруги и верхов духовенства. Князь дал клятвенную запись в верности и был прощен, прожив в монастыре три года. 

Ивану Михайловичу вернули отнятые земли как пожалование, полученное из рук государя. При этом ему запретили покидать столицу без особого разрешения. Хотя наложенные ограничения постепенно ослабевали, на самочувствии князя скверно сказалось столичное жительство. Он становился чрезмерно осторожен в принятии решений, резок и вспыльчив на военных советах в полемике с младшими воеводами. 

Слава полководца увядала. Каких-то промахов за ним не замечалось, зато и успехов не наблюдалось. Похоже, служба его тяготила. Неизвестно, почему он не повесил доспехи на гвозди. Ссылки на возраст и хвори являлись бы достаточным основанием, чтобы избавиться от бремени ответственности. В последний раз Иван Михайлович получил распоряжение прибыть в войска летом 1534 года. 

При устройстве укреплений вокруг стана в Коломне старика по велению Елены Глинской, правившей от имени сына, будущего царя Ивана Грозного, арестовали. Поводом послужило бегство в Литву видных вельмож, один из которых приходился родственником умершей жены Ивана Михайловича и был дружен с князем. 

Сосланный в тот же Кириллов монастырь, Иван Михайлович долго не прожил, скончавшись 21 июля 1535 года. Получившие свободу трое его сыновей по завещанию и местным древним обычаям поделили родовые владения в Перемышле по третям. 

Виктор КОРОТКОВ.

Поделиться с друзьями:
Чтобы оставить комментарий необходимо на сайт или зарегистрироваться.