Из анархистов в исламисты

10:34, 24 марта 2017

Сейчас, наверное, сложно удивить кого-то тем, что среди участников  исламских террористических группировок встречаются люди самых различных национальностей.

В том числе и выходцы из стран СНГ. И не всегда они  рождены в мусульманской вере, встречаются среди них и те, кто ислам принял относительно недавно. Однако когда ты слышишь, что твой сосед, земляк, однокурсник встал на эту стезю, подобное кажется просто невероятным. Тем не менее одним из таких «новоиспеченных» мусульман оказался и калужанин, выпускник КГУ, бывший работник одного из предприятий автомпрома. В интервью изданию TheNewTimes он попытался объяснить, почему примкнул к исламистам. Представляем вашему вниманию сокращенный вариант данной публикации. 

«Боец одной из сирийских группировок — родом из Калужской области — рассказал TheNewTimes, как, разочаровавшись в России, анархизме и рабочей борьбе, он поехал в Сирию сражаться за «исламскую идею» и что нового открыл для себя на этой войне. 

– Как вас зовут? 

– Русское имя лучше не указывать. Мое исламское имя — Иса. Я родился в 1986 году в Калужской области. 

– Чем вы увлекались, будучи подростком? Были ли какие-то политические или религиозные убеждения? 

– Конец 1990-х — не самое лучшее время для саморазвития. Я учился средне, политикой не увлекался. То время было временем чеченской эпопеи, все боялись, что взорвут их дом, даже где-то дежурили. После 9-го класса я и мои школьные друзья регулярно проводили свой досуг за коллективными возлияниями. Кто-то пил, кто-то курил траву. Убеждений не было ни у кого никаких. 

– Что вы делали после школы? 

– Поступил в местный вуз на учителя английского и немецкого. Я не хотел в армию. 

– Политические убеждения начали формироваться в вузе? 

– Вуз я окончил в 2007 году. До 2008-го я был абсолютно аполитичным. Но как-то наткнулся на книгу Петра Кропоткина «Хлеб и воля». Хотя книга показалась мне скучной, идеи были мне близки. Я заделался анархистом, нашел в интернете единомышленников, уволился из бюро переводов и до 2012 года перебивался временными заработками. Мы раздавали листовки, клеили стикеры, устраивали пикеты. Как-то в город приехали органайзеры-марксисты из МПРА (Межрегиональный профсоюз «Рабочая ассоциация»). У нас был план, по которому леваков нужно было внедрить на предприятия города. С 2012-го я пошел работать сварщиком на только что открывшийся автозавод. Это, конечно, была крайне наивная затея, такое неонародничество. Она была обречена на провал. Я старался агитировать рабочих за профсоюз, бороться за повышение зарплаты, за улучшение условий труда. Удалось создать подпольную «первичку», действовавшую неофициально. Но дальше 10–15 человек дело не шло. 

– Когда вы приняли ислам? 

– Признать бесперспективность рабочего движения для меня было равносильно признанию марксизма ошибочным учением. Я вновь начал идейный поиск и стал изучать ислам. К лету 2014 года я начал идентифицировать себя как сторонника ислама, такого исламоведа-любителя. Дальше случился блицкриг ДАИШ* (Иса использует в переписке именно это арабское название «Исламского государства», террористической организации, запрещенной в России). Стало ясно, что все серьезно. 

– Вы ходили в мечеть? 

– Да, я ходил в мечеть в Калужской области. В мае 2015-го я стал искать контакты с муджахидами в Сирии. 

– Вы же русский. Ваши собеседники не удивились? 

– Русскими мусульманами уже никого не удивишь. 

– Когда вы поняли, что надо ехать? 

В конце сентября 2015 года, когда Россия объявила о начале интервенции в Сирию. После Украины это стало последней каплей. Я решил ехать и нашел муджахида из «Джабхат ан-Нусры» (террористическая организация, запрещенная в России. - Ред.), благодаря которому попал в Сирию.Тогда это была обычная практика. Я не стал увольняться, съезжать со съемной хаты. Я улетел в Турцию, в Анталью, сел на автобус до Антакии (район в провинции Хатай, граничащий с Сирией. — Ред.). Там встретили. 

– Вас как-то обучали? 

– Мы жили в лесу. Нас было сто человек, почти все — сирийцы. В лесу мы занимались спортом, стреляли, строили укрепления. По сути, это проверка на прочность, боевым навыкам там почти не учат. Потом дозоры на линии фронта. Первый бой случился 25 декабря в Алеппо. Мы штурмовали пригород на севере города. Артподготовки почти не было, мы полезли в лоб на асадитские позиции (имеются в виду позиции войск президента Сирии Башара Асада) в первой группе на БМП. Асадиты засели за насыпью, и как только мы начали выгружаться, стали закидывать нас гранатами. Из нашей группы половина — шахиды (то есть убитые, нашедшие смерть в битве с неверными), половина — ранены. Я получил около 20 осколочных ранений.

– Приходилось убивать? 

– Мне приходилось убивать, но вообще на войне не всегда понятно, убил ты человека или нет. Он еще может какое-то время прожить, убежать, отползти и только потом умереть. Очень многие умирают от потери крови. 

– Много ли на стороне исламистов воюет приехавших из других частей мира? Из каких стран приезжают? 

- Больше всего здесь уйгуров, представленных «Исламской партией Туркестана» (террористическая организация, запрещенная в России). Есть несколько узбекских катиб. Есть татарский джамаат, есть европейцы, причем не этнические мусульмане — я видел даже шведа, принявшего ислам со своей семьей и приехавшего в Сирию. Есть французы, американцы, украинцы, белорусы. Само собой, много арабов из других стран. 

– Вы боитесь смерти? 

– Смерти я не боюсь. Внутренне я готов к возможной смерти. По сути, уже был на ее пороге несколько раз. Я больше боюсь тяжелых ранений и связанных с ними жутких болей, вот это действительно страшно. 

– Вы готовы стать смертником? 

– Если я получу увечье, не совместимое с дальнейшим активным участием в джихаде, например, если мне оторвет конечность, то я буду обдумывать возможность стать смертником.

newtimes.ru/stati/temyi/iz-kalugi-—-s-dzhixadom.html

 

Поделиться с друзьями:
Чтобы оставить комментарий необходимо на сайт или зарегистрироваться.