Изменение кода

15:24, 14 июля 2017

На скамье подсудимых сыноубийца 

- Ты меня убил! – успел сказать сын отцу. Он смог еще пройти несколько метров до дивана, на котором тихо ушел из жизни. Мальчишке было всего 15 лет. 

Дети не выбирают себе родителей. Кто-то вытягивает счастливый билет, родившись в благополучной семье, где его будут любить и холить, а какому-то достается тяжелая доля. Дети – заложники семейных обстоятельств и тех, кто их произвел на белый свет. Отсюда так по-разному складываются их судьбы. 

Коля и Федя Егоровы (имена и фамилии всех фигурантов по делу изменены) практически осиротели, когда одному был год, а другому три. Мать погибла от рук отца, а точнее от его ног – Евгений Егоров до смерти испинал свою жену, за что и получил девять лет колонии, и то была уже не первая его судимость. Мальчишки выросли без отца, в полной мере хлебнув сиротской жизни – сначала приют, затем один детский дом, другой, потом братьев забрали родственники. 

В приемной семье родного  дяди они прожили несколько лет, пока не освободился отец. Он, не лишенный родительских прав, захотел сам воспитывать детей. Так под одной крышей сошлись хоть и родные, но, по сути, чужие люди, им пришлось знакомиться заново. А мужчина тоже, можно сказать, впервые попробовал себя в роли родителя. Постоянной работы у него не было – то грузчиком подвязался, а то и дома сидел – кормились на пенсии детей и их бабушки, которая жила с ними. 

Мирное сосуществование продлилось недолго – первые месяца три. Папаша, прошедший не педагогический, а тюремный университет, имел один подход к подросткам – через кулаки и в пьяном, и в трезвом состоянии. Родственники, навещавшие детей, замечали у них синяки, пытались усовестить Евгения, тот отвечал: мол, учит пацанов жизни и нечего вмешиваться в процесс воспитания. 

Старший, Федор, как-то приспособился, на рожон не лез, старался не раздражать отца, не перечить ему. Тактику выбрал правильную, и ему доставалось меньше. А вот у Коли эмоции брали верх, несправедливого отношения к себе в виде мелочных придирок по любому поводу он не сносил, отец же придерживался лишь политики кнута и требовал полного подчинения своей воле. Более того, чтобы показать, кто в доме  хозяин, он специально  дразнил, оскорблял младшего сына, провоцировал его на конфликты. Не всегда, однако, за взрослым мужчиной оставалось последнее слово – подросток как мог отвоевывал свое место под солнцем и нередко в драках, инициированных Егоровым-старшим. Отец жаловался Федору, что Колька его избил, выбил зуб, отбил почки. И так было не однажды. Но мальчишка сам первым не нападал, он всегда только защищался. По свидетельству старшего брата, с младшим отец общего языка не находил, их отношения выстраивались на взаимной ненависти. 

Ни к чему хорошему, конечно, это привести не могло. В прошлом году дошло до вмешательства полиции, которую вызвали соседи. За избиение подростка было возбуждено уголовное дело, но тогда Е. Егорову все сошло с рук – он ушел от ответственности, попав под амнистию. 

А вот если бы не этот гуманный акт, возможно, и не случилось бы трагедии. 

Тучи сгущались. По показаниям Федора, отец в последний год избивал брата фактически каждый день – кулаками, ногами, разделочной доской, бабушкиным костылем. Однажды в ходе очередного скандала отец схватил нож и припугнул им младшего сына. 

О том, что в семье такая, мало сказать, ненормальная, а опасная обстановка, знали очень немногие. Органы опеки и попечительства, прежде регулярно наведывавшиеся в приемную семью, заглянуть в родную, где полусироты жили с отцом сомнительной репутации, ни разу не удосужились, впрочем, как и ПДН, КДН. 

Ничего особенного не замечали и в школе, Коля был не хуже и не лучше других, учился средненько, душу свою никому не открывал – ни учителям, ни приятелям. Его помнят веселым и неунывающим. Только одному другу, Андрею, парнишка доверял и все про себя рассказывал. Ему подросток не раз признавался, что с отцом живется очень трудно, но он готов это терпеть, лишь бы его не определили в детский дом. В детском доме, кстати, мальчик получил инвалидность по ортопедическому заболеванию, у него же был синдром Аксельрода, то есть высокий порог чувствительности боли. 

Как-то нынешней зимой к Андрею домой пришел Колька, снял шапку, а на голове, на темечке, глубокий порез. «Мы подрались с отцом, он взял нож и ударил меня по голове. Я полтора часа провалялся в ванне», - рассказал он другу. 

Какое будущее могло быть у таких отношений? 4 апреля наступила развязка. 

Вторник был самым обычным днем. Мальчишки в школе, их папаша днем полеживал на диване, смотрел телевизор. Семья жила в однокомнатной квартире в Сосенском, бабушка тогда, до операции на глаза, ничего не видела, только слышала. Вот ее интерпретация случившегося. 

Колька вернулся из школы и сразу доложился: «Бабушка, я пришел!» Поел и сел за компьютер. И ту же отец принялся его воспитывать: «Уроки делай. Гулять не пойдешь!» Мальчишка огрызнулся. 

В общем, сын и внук привычно зацепились языками, словесная перепалка переросла в ссору, которая продолжилась вне комнаты. Драки вроде бы и не было. Пожилая женщина услышала, как Евгений закричал: «Мам, он меня сейчас удавит». И сразу же после этого как-то тихо, спокойно вошедший в комнату внук сказал: «Бабушка, вызови скорую». 

Та набрать телефонный номер не могла из-за слепоты, по этой же причине не могла понять, что произошло. Взрослый сын на ее вопрос ответил: «Я его поцарапал ножом и положил на диван». 

Егоров-старший вызвал скорую, а потом просто убежал из дома. Через какое-то время вернулся, но Коля уже не дышал, о чем Евгений сообщил своей матери. 

Похоже, Е. Егоров сам растерялся после того, что натворил. Запетлял, как испуганный заяц. В первом обращении в скорую он сообщил о плохом самочувствии сына, пришедшего из школы: мол, жалуется на боли в подмышке. Второй звонок уже совсем нервный: «Быстрее, мой сын умирает!» 

Когда дежурный фельдшер вошла в квартиру, мальчик уже был мертв, под футболкой – колото-резаная рана боковой стенки грудной клетки. 

Егоров удивленно спросил: «Он, что, умер? Может, сделать что-нибудь можно?» Пожилая женщина в комнате голосила, причитая: «Что же ты наделал, Коленька? Зачем ты умер?» 

Следом за скорой  прибыл участковый. Егоров суетился, пил валерьянку, путался в рассказе: мол, пацан пришел из школы какой-то странный, переоделся и сел за компьютер. Он-де позвал его покушать, а у того вся спина в крови. Чтобы остановить кровотечение, приложил полотенце к ране. 

Три ножевых ранения было у подростка, одно из них слишком глубокое и оказалось смертельным. 

Придумывать какие-либо легенды было бессмысленно, Евгений Егоров дал явку с повинной. Его версия случившегося такова. 

15-летний сын не спешил садиться за уроки, на замечания отца стал огрызаться. Тот пошел на кухню мыть посуду. Якобы в этот момент Колька подошел сзади, обхватил рукой его шею  и начал душить. Вырваться у взрослого мужчины не получилось. Он схватил лежащий в рукомойнике кухонный нож и, резко развернувшись, ударил им сына, специально не целясь. 

- Убивать не хотел. Все получилось быстро и неожиданно, - оправдывался Егоров. Почему схватил именно нож, а не как-то иначе не пресек агрессивные действия сына, он объяснить не мог. 

Мужчина машинально вымыл нож и бросил за раковину. Он наделся, что все обойдется. На сей раз Егоров-старший прошел точку невозврата. 

В эти дни в суде слушается данное уголовное дело об убийстве подростка собственным отцом. 52-летний Е. Егоров вину свою признает, раскаивается: искренне-неискренне – какое теперь это имеет значение. Жизнь мальчишки, и без того обделенного судьбой, оборвалась на взлете. 

- Не досмотрели, - скажет старший следователь Козельского МСО СКР Елена Кожиновская, едва сдерживая эмоции. – Наверно, вообще не надо было передавать детей из приемной семьи отцу, которого они не видели и не знали. Приходит человек, отсидев много лет, а дети выросли, сформировались, они уже со своими привычками, характерами, и их, по сути, чужому дядьке отдали. Родственники видели, что отношения в семье не ладятся, но предпочли сор из избы не выносить. Возбуждено и расследуется еще одно уголовное дело (оно в производстве руководителя межрайонного следственного отдела) по факту халатного отношения к своим обязанностям должностных лиц местных органов профилактики. Узнав, что ребенок находится в опасности, они не предприняли мер по его изъятию из семьи и ограничению отца в родительских правах либо лишению родительских прав.

Настоящий мужчина должен построить дом, посадить дерево и вырастить сына.  Должен же быть какой-то смысл в жизни, ее «дорожная карта». Евгений Егоров своего жилья не заработал, приземлился под крышей материнской квартиры. Как с деревом – не знаем. Сына не вырастил – убил, а себя посадит в очередной раз. Кто добрый след оставляет на земле, а кто так наследит… 

Людмила СТАЦЕНКО

Поделиться с друзьями:
Чтобы оставить комментарий необходимо на сайт или зарегистрироваться.